— Едем в сторону Корса, в Щэрское ущелье. Местные жители жалуются на нападения волкодлаков.
— Есть шансы на то, что это действительно так? — сузил глаза Кассли, тряхнув тщательно завитыми в локоны кудрями.
— Приедем на место, разберёмся.
— А ты, малышка, волкодлаков не боишься? — подмигнул мне Джейманн.
— Нет.
— А ты их видела? — хрипло хмыкнул Таббар. — Хоть разочек? Не на картинке?
— Нет.
— Вот потому-то и не боишься, — заржал Оукмар.
— Жуткие твари, — аккуратно вытер губы салфеткой Кассли. Где он её взял — ума не приложу. С собой, может, носил? — Когда Джейманн увидел первого в своей жизни волкодлака, он обделался. Так, парень?
Тонкогубые рот Джеймана расплылся в лукавой усмешке:
— Так я ж тогда совсем желторотый был! А тут такая громадина, фута три в холке, не ниже. А пасть — во! — развел он руками. — И прёт на тебя, клацая вот такими зубищами!
— Верно-верно, — со знанием дела закивали Оукмар с Таббаром.
— Если бы не Кентар, тут бы мне и крышка, — закинул Джейманн в рот новый кусок говядины, смачно заливая его пивом.
Кентар, подняв голову, хмуро поглядел на болтуна. Впрочем, с его-то рожей, как не взгляни, все хмуро покажется.
— А знаешь, малышка, как нужно убивать волкодлака?
Сомневаюсь, что этим парням подошёл бы мой способ.
— Как получится, — сказала я вслух.
— Любую нечисть убивает огонь, — делились со мной опытом. — Но на ходу спалить такую громадину, поди, попробуй. Поэтому нужно успеть отрубить ей голову до того, как она откусит твою. А скорость у волкодлаков, скажу я тебе…
— И реакция отменная, — кивнул Ланджой.
— Можно просто лапу отрубить, — со знанием дела заявил Таббар. — Эти твари без лап куда медленнее бегают.
Какое интересное наблюдение!
Они несли этот бредовый вздор и дальше. Крутые парни, кто бы сомневался?
Крутые, смелые, отчаянные неудачники. Потому что «удачники» не бродят по долинам и по взгорьям в поисках приключений и вечно недостающих на выпивку денег.
Я вежливо делала вид, что слушаю.
После ужина Джейманн по настоянию Ланджоя привел для меня коня. Ничем особенно кляча не выделялась — ни чистотой кровей, ни гибкой шеей, ни тонкими, как лоза, ногами. Обычная среднестатистическая лошадь. Сама бы я ни за что такую не позарилась, но выбирать не приходилось. Капризничать глупо. Я больше не Чеаррэ, а для Сирэнно и так хорошо.
Остаток дня прошёл без приключений. Никто за мной не явился.
Нам с Мел выделили одну комнату на двоих. Впрочем, комната — это слишком громкое название для лачуги в несколько локтей. Жаловаться, однако, не приходилось. Мужчины вообще спали внизу, вповалку, вместе с другими посетителями утлой таверны.
Струганные доски, на которых пришлось коротать ночь, напомнили мне годы детства. С закатом солнца температура в комнате стремительно падала, куцее одеяло не грело. В довершение праздника, в ничем незанавешенное окно ярко вливался лунный свет. Да ещё и соседка храпела так, что убить её за это было не грех.
Я ворочалась с боку на бок, изводя себя мыслями и нежизнерадостными умозаключениями.
Если меня не схватят с ближайшее время, короны Фиара мне точно не видать, как своих ушей. Даже Дик*Кар*Стал побрезгует жениться на девке, ночующей в компании гренадёров и гоняющейся за всякой шушорой.
Такова натура человеческая, то, что ещё недавно казалось мне совершенно ненужным и крайне нежелательным, отсюда, из засиженного клопами сарая, выглядело вполне так нечего себе.
Одно дело покапризничать и временно тут перекантоваться. Другое — застрять навсегда.
Что, если я не так уж нужна этим Чеаррэ? Найдут они себе другую ведьму, да и выдадут её за короля-некроманта, оставив меня с носом. Что я тогда буду делать? Только врождённое упрямство и врожденная вредность мешали выскочить на улицу, размахивая руками, с криком: «Ау! Ребяты! Я тута!».
Доски больно впиякивались в рёбра. Залётные сквозняки холодили плечи, заставляя поджимать ноги, сворачиваться колечком, чтобы хоть как-то удержать остатки тепла. Я ужом вертелась на пыточном ложе, подсмеиваясь над тем, какой я стала неженкой.
Где-то выли собаки. Внизу стучали и орали.
Убить бы всех!
Ближе к рассвету мне всё же удалось уснуть. Но, казалось, стоило только смежить веки, как меня тут же принялись будить:
— Эй! Вставай! Пора, — тряхнула меня за плечи Мел.
Вода в кувшине для умывания была холодной до безобразия. Трясясь от холода и недосыпа, мы с Мел спустилась вниз, туда, где дым от очага завис под закоптелым потолком, заставляя людей заходиться в приступе кашля, что по непонятной причине нисколько не портило им аппетита.
Выглянув в окно, я увидела петуха с выщипанным хвостом, бодро горланящего на мусорной куче. Есть в такую рань я катастрофически не могла, и только зевала с рисков вывихнуть себе челюсть.
Кони уже стояли под седлом.
Спустя час мы, к моему тихому отчаянию, в котором я не призналась бы даже под страхом смерти, беспрепятственно покинули Афьор.
