Магия не терпит условностей и границ, а наши владения тесно связаны с силой рода. Артефакты никого к себе не подпускали, дома стали непригодны для жизни. Даже сады начали гибнуть, чувствуя, что ими завладели не по праву. Не говоря уже о землетрясениях, сотрясающих весь Овир.
У владыки не осталось иного выхода, кроме как связаться с Эраном, чтобы попросить, да-да, именно попросить меня вернуться и вступить в свои права.
Помнится, я тогда настоящую истерику устроила. Свежи ещё были воспоминания о «гостеприимстве» владыки. В общем, я отказалась.
И тогда начались затяжные переговоры. Меня к ним не привлекали, но от слухов никуда не денешься. Я узнавала обо всех бедах, приносимых Овиру разбушевавшейся магией рода Сканир. Она звала меня, требовала вступления в наследственные права. И я уже склонялась к тому, чтобы согласиться. Ведь люди, которые страдают от всех этих ненастий, ни в чём не виноваты. По крайней мере, большая их часть.
Но пока никак не могла набраться смелости посетить бывшую родину. Да и Эран меня не пустил бы. Слишком уж шатким и условным был мир, установившийся между Овиром и Маимом.
После демонстрации силы падших, когда Эран беспрепятственно проник в Оквус и уничтожил Обитель приспешников, Овир сам предложил пересмотреть взаимоотношения с нижним миром. И то, что невеста кесаря является наследницей одного из древнейших родов, прекрасный повод наладить отношения. Сама судьба подталкивает к этому.
Эран выслушал предложение Владыки, мою истерику с отказом, и… сказал, что подумает.
Вот они и «думают» активно уже месяц. Но меня не трогают. И правильно, сама должна созреть. Хотя тётя меня и подгоняет. Она уверена, что я должна как можно скорее вступить в права, иначе не видать мне счастья и покоя.
А я чувствую, что ещё не готова. Чего только стоят мои новые глаза.
В ту злополучную ночь, врезавшись в портрет и вместе с ним выбив стену, я каким-то образом впитала в себя часть силы артефакта. Нет, ничего страшного не произошло. Я осталась жива, все раны зажили, а артефакт благополучно сгорел без следа, но вот глаза…
Теперь, если я злюсь, расстроена или боюсь, мои глаза начинают светиться холодным голубым сиянием, тем самым, которое источал взгляд Эйши с портрета.
Меня заверили, что это всего лишь визуальный эффект, который со временем сойдёт на нет, под воздействием моей собственной магии. Но вот беда, в последнее время я начала замечать и ещё кое-что. Кое-что, в чём страшно кому-либо признаваться. Потому что это могут счесть угрозой для кесаря…
Дело в том, что мне, кажется, передался не только блеск глаз с портрета, но ещё и возможность влиять на волю Эрана. Если я чего-то очень хочу и начинаю требовать этого, он не может мне отказать. Разумеется, я не пользуюсь этой способностью, но от этого не менее жутко.
Стоит только кому-то узнать, что белокровая невеста кесаря может его контролировать и на меня начнётся настоящая охота! И про мир с Овиром тогда придётся забыть. Наверняка, найдутся те, кто сочтёт всю эту ситуацию намеренно подстроенной. Вон, того, кто «напал» на дворец и перекрасил, до сих пор ищут. Хотя новый интерьер приняли и даже признали, что так лучше. Только немного красок добавили.
В общем, о тихой спокойной жизни пока остаётся только мечтать. Но хоть чему-то можно порадоваться. Например, тому, как Эран смотрит на меня, когда мы вместе ужинаем.
Это уже стало своего рода традицией. Каждый вечер, если кесарь не занят неотложными делами, мы проводим вместе. Гуляем, летаем, он рассказывает мне много нового и интересного, знакомит со своим миром. А потом мы ужинаем, и он всё время смотрит на меня, так, что щёки невольно заливает румянец, а взгляд опускаются от смущения.
Пожалуй, сегодня я не сбегу, когда он проводит меня до дверей моих покоев, и позволю поцеловать себя. Если захочет…
Я же вижу, что он сдерживает себя, старается быть вежливым и обходительным, но ему это жутко не нравится. Складывается впечатление, что он впервые по-настоящему ухаживает за девушкой. И уже хотя бы за это я должна быть благодарна.
Ведь он кесарь, а нас связывает клятва. Ему нет нужды стараться, он может просто взять своё по праву сильнейшего. Я бы даже слова против не сказала. Однако, ему важно, чтобы я сама захотела этого брака. И знаете, я, кажется, уже хочу.
— Доброго вечера, — поздоровалась с улыбкой, остановившись в дверях кабинета.
Кесарь поднял голову от каких-то документов, улыбнулся, как он улыбался только мне, и попросил:
— Подожди минутку, нужно закончить кое-что.
— Не спеши, я всё равно собиралась ещё к тёте заглянуть.
Эран вдруг отвёл взгляд, прочистил горло как-то неуверенно и, с видимым усилием, произнёс:
— Её нет. Она… в отъезде.
— В отъезде? — нахмурилась я. — Но куда она отправилась? И почему не предупредила меня?
Эран отложил бумаги, встал из-за стола и подошёл ко мне. Взял меня за руки, заглянул в глаза и сказал фразу, от которой мне тут же стало очень неспокойно.
— Нам нужно поговорить.
