- Картина, - кивнула я на стену у неё над головой. – Не смогу тут спать, если её не убрать.
- Вот ещё. Не мы вешали, не нам и снимать, - проговорила женщина, и не взглянув на портрет. И тут же сменила тему: - А простыни плохо просушили. И запах какой-то странный. Я-то всегда веточку ароматной травки под подушку кладу, а тут… Никакого уюта. Ну да ладно, что уж поделаешь, дворец всё же, а не дом. Сейчас рубаху принесу. Не зря прихватила кое что из оставшихся вещей леди Эйши.
И Тамир ушла, а я с ненавистью посмотрела на портрет. Понимаю, мать Эрана тут совершенно не причём, но именно с ней у меня ассоциировалась картина, которая за один день принесла мне больше негативных эмоций, чем всё остальное в этом мире, за исключением, разве что, самого падшего.
Решено: или она, или я. Если портрет останется, я здесь спать не буду. И пусть Тамир думает, что хочет. Откажется снимать портрет – уйду спать в гостиную, на диван.
О чём я и сказала женщине, когда она вернулась с ночной сорочкой, домашними тряпичными туфельками и щёткой для волос.
- Да сниму я его, - проворчала Тамир. – Вы пока в ванную идите, вернётесь, его уже тут не будет. Не думала, что у вас к умершей матери ревность взыграет. Нехорошо это.
- Что?! – охнула я. – При чём тут ревность?
- А что же ещё? Она и есть, гадюка зелёная, - заявила Тамир и впихнула мне в руки вещи той самой женщины, в ревности к которой только что обвинила.
Я сдержалась, решив, что это меньшее из зол. Пусть Тамир обвиняет меня в несуществующей ревности, если ей так хочется, главное, чтобы убрала картину. Приняла вещи, сдержанно поблагодарила и ушла в ванную, всё же хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало бы. Надо же, я ревную! Ничего глупее в жизни не слышала! И кого ревновать? Этого несносного грубияна и наглеца? Тем более к погибшей матери, такого я себе точно никогда бы не позволила.
Бросила вещи на тумбу у ванны и только потянулась рукой к застёжкам на платье, как из спальни донёсся какой-то грохот, крик и стоны. Тамир!
Я опрометью метнулась к двери, но она не открывалась! Я колотила, толкала, кричала – бесполезно. Дверь будто заперли снаружи.
Прижалась лбом к прохладному лакированному дереву, прикрыла глаза и сосредоточилась. Вдох – выдох, успокоиться, контролировать эмоции и отдать чёткий приказ.
У меня почти получилось! Дверь открылась, но немного иначе, чем следовало бы. Она просто упала вперёд, слетев с петель. Но главной цели я достигла – выбралась из ванной.
В спальне царил полумрак, большинство светильников были потушены, оставшиеся едва разгоняли темноту. И только проницательные голубые глаза с портрета сияли, как две холодных звезды.
- Тамир, - позвала я, прислушиваясь.
Никто не ответил, и тишина стояла такая, будто вокруг вообще ни одной живой души не было. Я сделала пару шагов к кровати и ещё раз позвала. Послышался едва различимый стон, я бросилась на звук. Обежала кровать и едва не споткнулась о лежащую на полу женщину.
Опустилась на колени перед Тамир, прикоснулась и вздрогнула. Пальцы наткнулись на что-то мокрое и тёплое.
Страх откликнулся всплеском силы и все светильники в комнате вспыхнули так ярко, как, казалось, не могли в принципе. А я охнула, прикрыв рот ладонью.
Тамир была без сознания, а вокруг неё расплывалась лужа крови. Кто-то ударил её по голове. И это явно был не портрет. Да и меня в ванной кто-то запер.
Почудилось, будто на меня смотрят. Медленно поднялась и на негнущихся ногах пошла к выходу из спальни. Рывком распахнула двери в гостиную и не выдержала – закричала изо всех сил.
В покои тут же ворвалась недремлющая стража. Увиденное их впечатлило (ещё бы – я бледная и испуганная, на руке кровь, на белой двери кровавый след от руки) и всё завертелось.
Меня усадили на диван, появились какие-то незнакомые женщины. Мне вытирали руки и заставляли что-то выпить, а в спальню прошёл уже знакомый старик-целитель.
- Да оставьте вы меня! – не выдержала настойчивой заботы, неотрывно глядя на закрытые двери спальни.
- Выпейте хоть немного имбирного настоя, - опять подсунули мне бокал. – Он успокаивает.
- Вы не слышали? Моя невеста сказала оставить её! – послышалось от двери и от меня тут же отстали.
Эран пристально посмотрел на меня и как-то нервно спросил:
- Ты в порядке?
Только кивнула в ответ, а на глаза навернулись слёзы.
Кесарь нахмурился, шагнул ко мне, но в этот момент приоткрылись двери спальни. Из них выглянул один из стражников и Эран сменил направление. А я вскочила и поспешила за ним.
Он вошёл в спальню и прикрыл за собой дверь, я хотела войти следом, но замерла, услышав то, что вогнало меня в ступор.
- Она жива, целитель говорит, к утру восстановится, - отчитался стражник.
- Что здесь произошло? – отрывисто спросил Эран.
- Мы пока не можем утверждать, но тут больше никого не было. Кажется… леди повздорила со своей служанкой и ударила её.
Ноги подкосились, я едва не упала. Ухватилась за двери, не веря своим ушам. Это ложь!
Следующие слова кесаря немного привели в чувства.
- Вы ошибаетесь, - уверенно проговорил он. – Ищите лучше, должны быть следы чужого присутствия.
