Кристобаль обезоружено вскинул руки и, бормоча что-то о беспощадности моды, предоставил мне разбираться с нашим внешним видом. Я вздохнула. Стоило сбегать из дома, чтобы вновь заниматься подготовкой к светским приемам. Признаться, быт мятежников я представляла несколько иначе, но что поделать. Мои требования к тканям и фасонам выслушали серьезно, а сами наряды спешно заказали у какой-то модистки через подставных лиц. Благо, средства на это у Кристобаля водились — вероятно, остались после нескольких выкупов, отданных ему за знатных девушек.
Сложнее пришлось с выбором прикрытия. Среди присутствующих в лагере не было завсегдатаев светских приемов, поэтому эта задача досталась нам с Кристобалем. Мы сидели в его шатре (я почти перестала чувствовать смущение, оставаясь с ним наедине) и перебирали знакомые имена.
— Ричард Остерн? — предложил Кристобаль очередную кандидатуру. Он задумчиво подкидывал в руке надкушенное яблоко.
— Не пойдет, — я покачала головой и припомнила недавние сплетни. — В прошлом месяце его на очередном приеме поймали в саду с любовницей. Его супруга рвала и метала. Если появимся в их облике, только привлечем лишнее внимание. Может, лорд и леди Армтор?
Кристобаль хмыкнул:
— Если он не слишком изменился с нашей последней встречи, то даже твои иллюзии не смогут сделать мне такой большой живот и лысину.
Пришлось согласиться. Задача оказалась сложнее, чем мне представлялось на первый взгляд — я начала переживать, что зря предложила всю эту затею. Тут Кристобаль выпрямился и защелкам пальцами, привлекая мое внимание:
— Эртоны. Фредерик и Амалия Эртоны.
Я сощурилась, припоминая. Эту семью я видела на приемах нечасто, и то — издали. Отец не питал к ним симпатии и на званые вечера в нашем поместье не приглашал. Не самый знатный, но все же уважаемый род. Обоим им было около сорока.
— Кажется, нам подходят, но я слишком плохо помню их лица, — я поджала губы, переживая, что из-за меня ускользает возможность.
— Это ничего, мы потренируемся и я помогу тебе добиться сходства, — подбодрил Кристобаль, воодушевленный своей затеей. — Я хорошо знаю обоих, они были дружны с моим отцом, а после всей этой истории с обвинением отстранились от общества. Открыто против короны не высказывались и в опале не находятся. Достаточно богаты, чтобы получить приглашение, но при этом не скандальные, внимание не привлекут.
— Значит, Эртоны, — заключила я.
Так началась практика. Весь первый день мы добивались портретного сходства в иллюзии — корректировали черты лица, стараясь восстановить их по общим воспоминаниям. Часть времени я тренировалась на Келли, потому что хорошего зеркала в лагере не водилось, а мне нужно было как-то воссоздать облик леди Амалии. Моя подопытная барабанила пальцами и сопела, демонстрируя нетерпение, но открыто не возмущалась. Чем больше я сосредотачивалась на магии, тем меньше меня нервировала её реакция.
На этом сложности не кончились — Кристобаль оказался ужасно требователен. Сам он накладывать иллюзии не умел, но в магии понимал куда больше моего — поэтому критиковал, как я направляю энергию, поддерживаю заклинание и даже дышу. Ни один наставник не муштровал меня насколько взыскательно — очевидно, всем им было не слишком важно, как хорошо я смогу колдовать.
От значимости происходящего меня бросало в холодный пот. Обычно от моих иллюзий зависело количество полученных комплиментов и внимательных взглядов — но никак не арест и заключение в темном сыром подвале. Ардену подобное было не в новинку. Он легко шутил над любыми моими промахами и от души хохотал, когда иллюзии выходили криво. Особенно ему пришелся по душе огромный нос, который я создала, запутавшись в плетениях магии. Сходства с леди Амалией Эртон нос мне не добавил.
После таких занятий любое другое дело казалось отдыхом, лишь бы не приходилось использовать магию. На третий день тренировок я сидела в шатре, служившем полевой кухней, и пыталась почистить многострадальную картошку, оставив при этом пальцы целыми. Келли, оказавшаяся поблизости, наблюдала за моими потугами со смесью пренебрежения и жалости. Её взгляд поднял во мне волну раздражения. Можно подумать, это все так легко. Где, по её мнению, я должна была научиться кулинарии? Я даже не знала, где в поместье находится кухня.
— Ты нож держишь неправильно, — сказала она, откусывая кусок морковки, за которой и заглянула в шатер. Я шумно выдохнула, готовясь к какой-нибудь колкости, — Дай сюда.
Я подняла на нее глаза и, чуть помедлив, вложила нож в протянутую ладонь. Келли выхватила из таза с водой картофелину и отряхнула от воды:
— Не нужно вилять ножом, только без пальцев останешься, — объяснила она с раздражением. — Берешь его в правую руку, лезвием к себе. В другую ладонь кладешь картошку и прокручиваешь под ножом. Вот так.
Она показала. Змейка кожуры оказалась совсем тонкой — не сравнить с теми ошметками, которые оставались после моих стараний.
— Пробуй.
Я взяла нож назад и попыталась повторить показанное.
— Крепче руку держи, — скомандовала Келли.