Одного нападавшего он отправил в нокаут ударом локтя в нос, другого пнул под коленную чашечку. В конце концов, не собираясь слишком тянуть время, Кристобаль вскинул меч, вынуждая одного из мужчин остановиться от него на почтительном расстоянии, а левой рукой вынул из голенища сапога кинжал, чтобы наставить его на другого противника.
— Сдается мне, мы закончили, — резюмировал Арден. Из всех завсегдатаев кабака только хозяин заведения благоразумно остался за стойкой. Повисшее молчание нарушал скулеж увальня, схватившегося за разбитый нос. Желающих возразить не нашлось.
— Иветт, на выход, — Кристобаль кивнул в сторону двери, не опуская оружия.
Девушка вздрогнула, медленно выходя из оцепенения. От волнения у нее дрожали губы, но повторять два раза не пришлось — не оглядываясь на посетителей таверны, теперь куда менее ретивых, Иветт выбежала за дверь.
Кристобаль выждал несколько мгновений:
— Ну, господа, всем приятного вечера, — произнес он, позволяя себе издевательскую улыбку. Пожалуй, вышло несколько самодовольно, но кто его осудит? Медленно, не спуская с остальных глаз, Арден отступил к выходу. Меч он опустил только после того, как за ним закрылась тяжелая дверь трактира.
— А мы ведь договаривались, что ты будешь вести себя смирно, — с укором напомнил Кристобаль. Всегда приятно сказать кому-то «ну я же говорил».
Меня била мелкая дрожь. Хотелось поскорее отмыться от липкого запаха трактира, сальных рук и мерзких слов. Хотя местные мужчины с их настойчивым вниманием и остались там, за дверью, я никак не могла успокоиться.
Почему я не попыталась ничего сделать? Не ударила никого магией, не пнула, не закричала в конце концов? Едва ли кто-то прибежал бы на вопли о помощи, но это все же было лучше, чем просто стоять, как это делала я.
Чувство беспомощности, которое было со мной уже второй день, сейчас достигло предела. Я не могла ничего сделать ни против Ардена, который забрал меня из собственной комнаты посреди ночи, ни против деревенских, отчего-то решивших скрасить мой вечер. От собственного бессилия становилось тошно.
— А мы ведь договаривались, что ты будешь вести себя смирно, — услышала я от Кристобаля, вышедшего следом из злополучного трактика.
Мне всегда говорили, что леди в любой ситуации должна держать себя в руках и сохранять спокойствие, но бешенство, которое вызвали во мне слова Ардена и его насмешливый тон, выходило далеко за рамки приличия. Быстро, не давая толком себе времени подумать и успокоиться, я развернулась к мужчине и дала ему пощечину. С чувством — от удара даже стало больно ладонь.
Арден, хмурясь, коснулся щеки — скорее удивленный, чем злой. Я была готова к тому, что он поднимет руку в ответ, и даже рефлекторно сделала шаг назад, но мужчина только недоуменно вскинул брови:
— И это твоя благодарность за помощь?
— Помощь? — я вспылила, чувствуя, как к горлу подкатывает нервный смех. — Да я тут только по твоей вине и оказалась! Если бы не ты, я бы сейчас была дома! С семьей! Обсуждала свадебное платье, а не тряслась от угрозы надругательства! — леди о таких словах не пристало даже думать, не то что произносить, но я прекрасно понимала, как все это называется, и сейчас меня некому было упрекнуть в отсутствии манер. — Так напомни, за что там мне следует тебя благодарить?
Остатки благоразумия твердили, что его не стоило злить. Я уже сбежала от него, доставив проблем, и скандал мог быть просто опасен. Но мне хотелось накричать на него, да погромче — чтобы понял, как много проблем доставил, как навредил своим вмешательством в мою жизнь. В горле стоял ком.
— Не делай вид, что это моя ответственность, когда все это только из-за тебя, — на глазах навернулись слезы, мешая производить грозное впечатление. Я всхлипнула, стараясь подавить рыдания.
Кристобаль не изменился в лице, не рассвирепел и не накричал на меня в ответ. Вместо этого он обезоружено вскинул руки:
— Прости, — произнес он без уже привычной издевки. Я удивленно заморгала, прогоняя с глаз слезы. — У меня были свои причины для всего этого. Ты совсем не должна была пострадать в процессе. И не пострадаешь, если будешь следовать моим… просьбам.
Я моргнула еще раз. Пусть и смешанные с оправданиями, но это были настоящие извинения, которых я, если рассуждать здраво, никак не могла ждать в подобной ситуации. Кристобаль сделал медленный шаг ко мне — аккуратно, как будто я могла убежать, укусить или броситься на него с кулаками. О последнем я и правда задумалась. Все так же медленно, давая возможность увернуться, он приобнял меня за плечи, как будто укрывая ото всех. Хотелось дернуться или топнуть ногой, но силы на это у меня кончились — и слезы наконец брызнули из глаз. Я шмыгнула носом, утыкаясь лбом в плечо Ардена.
Это по его вине я была здесь. Из-за него оказалась вдали от дома, из-за него невольно рисковала жизнью и честью. Но на многие мили вокруг Кристобаль был единственным хоть немного знакомым человеком — не у кого было найти сочувствие, кроме него.
