Я сердито обернулась в сторону, где должны были находиться шатры, помедлила несколько мгновений и зашагала дальше в лес. Я не знала, куда иду — просто хотелось убраться подальше отсюда. Куда-то же выйду, правда? В Гиллиаде не так уж много мест, где на многие мили не найдется города, поместья или захудалой деревни. Куда-нибудь устроюсь. Совру об имени, наймусь горничной к какой-нибудь леди… Я всхлипнула, стараясь не думать о том, что не умею толком ничего, необходимого для работы горничной. Но это неважно. Сделаю что угодно — только бы не возвращаться в лагерь или домой.
О последнем даже думать не приходилось. Будет сложно убедительно наврать, почему пропала вместе с Арденом — даже если бы очень захотела. А я не хотела. Становилось тошно при одной мысли об отце и его нравоучительном тоне. Я, конечно, скучала по Вивиан, по Эдне, по удобной жизни… но жить под одной крышей с отцом, выходить за человека, которого он мне выбрал — нет, увольте.
Думать о будущем выходило плохо. Меня больше занимали ботинки, которые натирали из-за попавшего песка, и сырая ткань платья, неприятно холодившая кожу. Я попыталась пальцами расчесать влажные волосы, чтобы они поскорее высохли, но только больше запутала пряди.
Лес меня не пугал. Уж точно не так, как неделю назад, когда я пыталась сбежать от Ардена. С тех пор у меня прибавилось решимости. И, пожалуй, уменьшилось чувства самосохранения.
Лес был глухой, без намека на дорогу или хотя бы тропинку, поэтому идти было неудобно. Порой приходилось продираться через кусты. Острые ветки цеплялись за ткань юбки, и я старалась отодвигать их руками. Неприятно, конечно, но я вдруг сделалась бережливой в отношении вещей. Царапины заживут, а вот платье у меня сейчас одно — и будет одно еще неизвестно сколько. Я приглядывалась к земле, опасаясь наступить на змею или кого похуже.
Сумерки опускались быстро. В уставших глазах скоро начало рябить. Становилось прохладно. Пока окончательно не стемнело, я решила подыскать место для ночлега. Между двумя соснами оказалась небольшая ложбинка, укрытая хвоей — я придирчиво пошерудила там палкой, проверяя на наличие живности. После этого подтащила туда несколько сухих веток.
Развести костер мне было нечем, но мерзнуть не хотелось — пришлось рассчитывать на магию. Меня никогда не учили вызывать огонь. Чем дальше заводила меня жизнь, тем больше я уверялась в том, что мое образование состояло из бесполезной ерунды. Мне и прежде хотелось научиться большему, чем предлагали наставники — но никогда я не думала, что эти навыки действительно смогут пригодиться. Я нахмурилась, пытаясь сконцентрировать тот небольшой запас энергии которым располагала. Ничего не произошло.
— Да чтоб тебя! — в сердцах выругалась я, когда очередная попытка не дала даже короткой вспышки. У Кристобаля получалось высечь искру даже в кандалах, блокирующих магию. Я ведь не могу быть настолько хуже? Закусив губу, я попыталась еще раз. Второй. Третий. Тонкий огонек лизнул сухую хвою. Я замерла и, стараясь не дышать, смотрела, как ветки медленно занимаются пламенем.
Жар от костра был сильным, пришлось даже немного отодвинуться. Воодушевленная своими успехами в самостоятельной жизни, я постаралась устроиться поудобнее — насколько вообще позволяли обстоятельства. В животе заурчало. Я пыталась не думать о том, что ничего не ела с обеда, и в тепле меня быстро сморил сон.
Проснулась я на рассвете, дрожа от холода. От потухшего костра поднималась только струйка дыма: даже угли от тонких веток, которых я наломала вечером, успехи остыть. Я шмыгнула носом. В горле неприятно першило. Пытаться уснуть еще раз не было смысла, так что я поднялась на ноги, наспех забросала следы кострища и продолжила путь.
Осознание, что я действительно решила все бросить и уйти в неизвестность (не в первый раз за неполную неделю), приходило медленно. Очень хотелось есть, но на ногах меня поддерживала угрюмая решимость. Ничего, скоро я непременно выйду к людям. Конечно, признаков жизни я пока не заметила, но я же не следопыт. Главное — не разболеться до этого прекрасного момента. После ночи на земле я чувствовала себя порядком разбитой, а в горло саднило, как при простуде.
И все-таки отсутствие еды было главной проблемой. Охотиться я не умела, да и если бы смогла кого-то поймать… при мысли о том, что придется свежевать какую-то зверушку, я едва не рассталась с оставшимся содержимым желудка.
К полудню я набрела на заросли, в которых (спасибо Ардену хотя бы за это) узнала кусты ежевики. Колючие ветки царапали ладони, но я съела все ягоды, какие нашла. Не омлет с беконом, но все же лучше, чем ничего. Стараясь не терять присутствие духа, я двинулась дальше, но далеко уйти не успела.
На небольшой поляне стоял волк. Он склонился над чьей-то кровоточащей тушей, похожей издалека на оленя.
