Но вся эта история с принцессой Ребеккой, королевской кровью и лошадьми, что её безошибочно определяют, не давала покоя. Ребекка не знала, что королевские лошади Гроссфлюса плохо относятся к простолюдинам? Пограничники и конюхи из отдалённых краёв Гроссфлюса, психиатр из Камарга, майор спецназа Берга - все они знали, а жена кронпринца, заинтересованная лично - нет? Исключено. А раз знала, но полезла в седло, значит, была уверена, что лошадь её признает. А лошадь не признала. Так откуда взялась ложная уверенность? Чутьё подсказывало, что эти неувязки важны, хоть и непонятно, в чём их важность.
Размышления принесли несомненную пользу - я уснул.
***
Наутро рука почти не болела, зато жутко распухла, и жар усилился. Чтобы надеть куртку, пришлось отрезать рукав. Лона, взглянув на меня, заявила, что завтрак отменяется, и даже хотела бросить палатку и кобылу, чтобы не теряя времени помчаться к целителям. Насчёт завтрака я не возражал, есть не хотелось, но настоял, что Дваша непременно надо накормить, а пока я этим займусь, она успеет свернуть лагерь, не бросая нужных вещей. Конечно, мы переживём потерю палатки, купим новую, но - плохая примета. А кобылу бросать нельзя - она единственное свидетельство моей доброты.
Следующие четверть часа непрерывно выслушивал колкости Лоны о добрых горцах, не верящих в магию, но погрязших в дурацких суевериях из пещерного прошлого. Я отвечал, что пещеры для меня вполне настоящее, в горах нет надёжнее места, чтобы переждать бурю.
Едва тронувшись в путь, мы выскочили на трассу, оказалось, что ночевали совсем рядом с ней. Лона, ехавшая первой, повернула на запад, к "Уютному отелю", но я её окликнул и показал, что мы едем на восток. Она возражала, говорила, что "Уютный" куда ближе, и именно там нас будет искать связной. Но я убедил её, сказав, что в городке на перекрёстке трасс квалифицированный целитель найдётся наверняка, а вот в занюханной деревушке - лишь если очень повезёт. На самом деле я просто не хотел подчиняться Фанни. Вот не хотел, и всё.
Кобыла держалась молодцом, шла вровень с жеребцами, даже когда мы переходили на галоп. Но Лона всё равно недобро посматривала в её сторону, ей казалось, что без кобылы мы бы скакали быстрее. А может, принцесса устала править жеребцом одной рукой, ведя в поводу чужую лошадь. Разглядев впереди встречный караван, Лона заявила, что кобылу нужно немедленно продать, подарить, а то и приплатить, чтобы забрали, и затеяла переговоры с купцами.
