Острее физического влечения была любовь к этому мужчине, которая подсказывала, что лорд Дебен вовсе не злодей, хотя и притворяется таковым, пытаясь немного припугнуть ее и наказать за то, что причинила ему боль, выбрав наиболее легкий путь, в то время как должна была поддержать. Он не желал бы подвергнуть ее общественному порицанию.
Если кто и вел себя омерзительно, так только она. Пришла в комнату, движимая неподобающими эгоистическими побуждениями. Даже несколько извращенными. Она понимала, что не следует испытывать восторг оттого, что Дебен вдавливает ее в диван, намереваясь наказать.
— Я не стану кричать, — заявила она.
Ей показалось, что она буквально промурлыкала эти слова.
— Нет?
Генриетта отрицательно помотала головой и, откашлявшись, пояснила:
— Я понимаю, что разозлила вас и вы в отместку решили проявить немного жестокости. Некого винить в этом, кроме себя. Если бы я не хотела, чтобы вы меня поцеловали, как опытный мужчина целует женщину, вообще не стоило приходить.
— И вы не станете звать на помощь, что бы я ни сделал?
Генриетта снова отрицательно помотала головой, затем подняла свободную руку и прикоснулась к изящному подбородку лорда Дебена.
Черт побери. Ему следовало бы предвидеть, что ее не удастся запугать и заставить поступить так, как поступила бы на ее месте любая другая женщина.
Нечего и надеяться, что в комнату ворвется кипящая от праведного гнева тетушка мисс Гибсон, прихватив с собой парочку приятельниц, которые засвидетельствовали бы его порочные намерения и заставили бы восстановить доброе имя девушки, женившись на ней. В этих обстоятельствах Генриетта не сумела бы ответить отказом. По каким-то причинам она крайне щепетильно относилась к его репутации.
Из его горла вырвался звук, напоминающий смешок.
— Мне следовало бы знать, что вы никогда не опуститесь до совершения столь очевидного поступка. Вы неотразимы.
Его слова опечалили Генриетту.
— Прошу, не утруждайте себя неискренней лестью. Во всяком случае, не теперь. Никто вас тут не услышит.
— Когда же вы наконец поймете, что я говорю абсолютно искренне? Я не сказал вам ни единого лживого слова. И так будет впредь.
Быстрее, чем доверчивое выражение глаз заставило бы его отступить, Дебен снова поцеловал ее, пресекая возможные возражения.
Счастливо вздохнув, Генриетта повиновалась и была очень удивлена, когда он воспользовался ее вздохом, чтобы проникнуть своим языком ей в рот. Она чувствовала себя завоеванной очень приятным способом.
Боже, хотелось бы ей знать, куда девать собственные руки! Все остальные части тела знали, что делать. Очевидно, сработал инстинкт, естественная реакция женщины на мужчину, которого она любит. Ее сердце бешено колотилось, кости, казалось, плавились, а потаенное местечко между ног пульсировало и расслаблялось, готовясь к проникновению, схожему с тем, какое она испытывала от его языка у себя во рту, К тому же на Генриетте по-прежнему были перчатки, что сильно усложнило бы процесс раздевания Дебена, хотя она и досадовала, что не может прикоснуться к его обнаженной коже. Даже если запустит пальцы в его волосы, шелковый барьер, образуемый перчатками, никуда не исчезнет, лишь испортит первый опыт исследования темных мягких кудрей. Ну почему она своевременно не сняла их, как поступил он?
Потому что он не испытывал к ней любви. Возможно, и целовал ее с нетерпением, граничащим со страстностью, но она заметила его взгляд до того, как он начал целовать ее. В нем была решимость.
Влюбленному мужчине не требуется смелость поцеловать женщину.
Она не сумела подавить всхлип.
Дебен тут же смягчился и принялся легонько покусывать ее нижнюю губу зубами, а затем нежно водить, по ней языком.
Генриетта пришла в ужас оттого, что поцелуй может закончиться столь быстро, поэтому обхватила Дебена руками за шею и лихорадочно прижалась губами к его губам, надеясь своим энтузиазмом компенсировать отсутствие опыта.
К ее величайшему облегчению, он довольно застонал и снова стал целовать. На этот раз его губы мимолетно касались ее губ, попеременно засасывая то нижнюю, но верхнюю, будто смакуя их вкус.
Лишь когда Генриетта немного расслабилась, он стал легонько покусывать ее шею, постепенно спускаясь ниже и снова поднимаясь вверх, к мочке уха. Находясь в полубессознательном состоянии от удовольствия, она склонила голову.
Он проложил еще одну дорожку вдоль шеи, прошелся губами по ключице и оттянул зубами ткань у выреза платья.
Именно в этот момент хорошо воспитанная девушка должна была запротестовать, но Генриетте давно хотелось узнать, какие ощущения она испытала бы, если бы он стал ласкать губами ее грудь. Множество бессонных ночей провела она, гадая, находит ли он ее достаточно женственной, чтобы исследовать ее тело.
Он уже возился со шнуровкой платья. Генриетта душила в себе укол стыда, уверенная, что это ее последний шанс удовлетворить любопытство.
Словно бы догадываясь, что она может заупрямиться, Дебен перебросил одну ногу через нее и прочно пригвоздил к месту, одновременно распуская шнуровку платья, чтобы обеспечить себе доступ к ее грудям.
