— Неужели это показалось вам наказанием? — удивился Дебен, думая о том, что наказывать надо его самого. Он поверить не мог, что едва не пошел на крайние меры для того лишь, чтобы добиться желаемого.
— Временами, — призналась Генриетта.
— И все же вам понравилось.
Каковы бы ни были его моральные качества, он самодовольно отметил, что является превосходным любовником.
— Да. Хотя я думала… — неуверенно протянула она.
К несчастью, когда она подняла голову, ее тело слегка сместилось, и она накрыла бедром его затвердевшую от желания плоть.
— Не нужно так делать, — резко произнес Дебен, хватая ее за талию и поднимая с колен. Ему стоило большого труда сдерживаться, чтобы не совершить действие, за которое она будет ненавидеть его до конца жизни. — Еще не стоит интересоваться моими мотивами. Я собой не горжусь, — угрюмо добавил он.
Какой жалкой была его попытка оправдать то, что он намеревался совершить с ней, собственным отчаянием. Не стоило доводить себя до такого состояния! Не так давно он поклялся себе, что ни одной женщине не удастся поставить его на колени, но его желание овладеть Генриеттой оказалось настолько сильным, что едва не заставило совершить вопиющее деяние. Никогда еще Дебен не хотел никого так страстно, как ее.
За исключением, пожалуй, ее уважения. Ему было бы проще прожить жизнь без нее, чем сделать что-то, за что она бы его возненавидела.
— Я помогу вам привести себя в порядок, чтобы вы могли вернуться к своей тетушке и не выглядеть при этом так, будто на вас напали в попытке надругаться.
Он надеялся, что она не заметит, как дрожат его руки, когда он шнуровал ей платье. К счастью, она смотрела ему в лицо.
— Я вовсе не уверена, — негромко призналась Генриетта, — что в состоянии вернуться сейчас в бальный зал.
— Через минуту-другую вам станет лучше, — бодрым голосом заверил он, стараясь не обращать внимания на то, что на глаза ей наворачиваются слезы. — Вот, — он достал из кармана носовой платок, — это вам пригодится, раз вы собираетесь дать волю чувствам.
Он понимал, что его слова жестки, но они оказали отрезвляющее воздействие. Она машинально взяла платок, однако, вместо того чтобы воспользоваться, скомкала его. И покачала головой.
— Мне кажется, — призналась она, мучительно краснея, — я вообще больше никогда не сумею сделать ни шагу. У меня ноги точно ватные.
— Вам нужно выпить вина! — резко воскликнул он и, встав с дивана, направился к письменному столу.
Помимо всего прочего, это действие позволило ему незаметно привести бриджи в порядок, прежде чем Генриетта обратит внимание на то, что верхняя пуговица расстегнута.
— Я принес с собой немного, надеясь, что оно поможет настроиться на нужный лад.
Он поморщился. Ну как он мог быть таким слепым? Как мог обходиться с ней с той же легкомысленной жестокостью, с какой обращался с другими женщинами? Да еще ожидать, что впоследствии она станет благодарно ему улыбаться, возможно, даже поблагодарит за мастерство обольщения, согласится на брак, основанный на обмане и давлении. Она заслуживает лучшего. Его решение о женитьбе на ней имело под собой определенное основание, он хотел начать новую жизнь, настоящую, в которой верность супругов имеет первостепенное значение.
Дебен плеснул вина в два бокала. Возможно, ему никогда не удастся избавиться от своего наследия. Возможно, он настолько закоренелый негодяй, что не сумел бы жить, озаряемый чистым светом высоких моральных устоев Генриетты.
Она должна стать женой человека, который ее достоин. Дебен заткнул горлышко графина пробкой. Этот мужчина будет ценить ее, а она в ответ уважать его. Да, ей нужен муж, чья жизнь не пропитана насквозь пороком.
— Но теперь это вино может послужить более высокой цели, — добавил он, быстро выпивая содержимое бокала.
Генриетта приняла бокал дрожащими пальцами.
— Полагаю, мне следует извиниться перед вами за эту интерлюдию, — сказал он.
То, что он совершил, было само по себе зловещим, по прощения он просил за свои так и не реализованные намерения.
— Не стоит извиняться, — запротестовала Генриетта, поднимая подбородок и снова глядя на него большими доверчивыми глазами.
— Нет, черт побери, нужно! Хотя для вас произошедшее послужит хорошим уроком. Не следует уединяться в комнате с мужчиной, чья репутация столь же запятнана, как моя. Нельзя доверять мужчине. Мы ничем не лучше диких зверей.
Глаза Генриетты расширились от потрясения.
— Однако, — добавил Дебен, снова возвращаясь к графину и наливая себе вторую порцию вина, — позвольте разуверить вас по поводу одного вопроса. Сегодня вам удалось избежать платы за свою ужасающую наивность, и вы сохранили девственность. Поэтому нечего опасаться, что ваш будущий муж, кем бы он ни был, узнает о ваших сексуальных приключениях.
