– Немая что ли? – тот по-своему понял ее молчание. – Блаженная?
Теперь ее приняли за местную дурочку. Впору обидеться, но Ринка радостно закивала. Стоило увидеть этот фургон, как в голове появился план. Она попросится в попутчики к добрым людям. Попросит довести до ближайшей деревни. И у нее есть чем им заплатить!
Брачное ожерелье наверняка стоит целое состояние.
Мужчина окинул девушку подозрительным взглядом. Босая девица, разгуливающая ночью посреди дороги, не вызывала у него ничего, кроме недоверия. Кто отпустит свою жену или дочь бродить по дождю? Да еще так далеко от жилья? На три лиги вокруг лишь одна деревушка, да и то в ней живут одни старики.
Блеск серебра на шее девушки привлек его внимание. Все еще улыбаясь, она ткнула пальцем сначала в фургон, потом себе в грудь. Подхватила на ладонь серебряные гривны, словно предлагая рассмотреть получше.
Ее жест был вполне однозначен.
Мужчина внимательно огляделся. Потом махнул рукой:
– Ладно, садись, убогая. Только тихо, брата моего не разбуди. Он и так намаялся, пока фургон из грязи вытаскивал.
Что возьмешь с блаженной? Места много она не займет, пусть пересидит в уголочке. А он довезет ее до села, сдаст на руки старейшине. Да и серебро, столь щедро предложенное, будет не лишним…
Не дожидаясь особого приглашения, Ринка обезьянкой забралась на козлы. Села рядом с возницей, потупила взгляд и зажала ладони между коленей. И только тогда поняла, что трясется от холода в промокшей одежде.
– Вот же болезная, – незнакомец покачал головой. – На вот, возьми.
Откуда-то из-за спины он достал старенькое одеяло. Побитое молью, из жесткой колючей шерсти. Но оно было теплым и сухим, и Ринка с благодарностью схватила его.
Лошадь двинулась с места и фургон, скрипнув колесами, медленно покатился.
Девушка тихо выдохнула.
– Как же ты здесь оказалась? – возница покосился в ее сторону. – Неужто обидел кто?
Она только нахохлилась, натягивая одеяло на голову. Тело начало понемногу отогреваться, а вместе с теплом навалились усталость и безразличие. Ринка прислонилась спиной к тонкой перегородке, отделявшей переднюю часть фургона от козлов, и прикрыла глаза.
Тихий голос незнакомца убаюкивал:
– А мы с братом из Рогоза едем на ярмарку в Таатаган. Говорят, там самый лучший торг в королевстве. Горшки везем и всякую утварь из глины. У нас в Рогозе свой цех гончарный. Наш отец там мастером был, и дед, и прадед. Теперь вот сына учу, но он парень шебутной, девками больше интересуется, чем семейным делом. Думал, будет нам с матерью помощь на старости лет, так он что учудил? Повадился бегать с дочкой старосты на сеновал! Тот если поймает, разбираться не будет, вмиг сдаст в солдаты.
Мужчина покачал головой, потом добавил:
– Как хоть тебя зовут?
Понятное дело, девушка промолчала. Это его ничуть не смутило.
– А меня все кличут папаша Дидье. И ты так зови, не стесняйся.
Он хрипло рассмеялся, довольный, что так ловко пошутил.
Ответом ему была тишина. Еще раз посмотрев на странную попутчицу, Дидье понял, что она спит.
***
Сквозь сон слышались голоса. Еще не осознавая, где она и что с ней, Ринка машинально прислушалась.
– Да ты ее уши видел? Говорю тебе, эльф, как пить дать! И молоденькая совсем. Как ее сюда занесло? Что хоть сказала-то?
– Ничего. Немая она.
– Так тем лучше! Ничего никому не расскажет.
– Жиль, если ты ошибаешься?
– Глаза-то разуй! Кровь этой убогой стоит дороже, чем все наши горшки вместе взятые! С таким добром твой сын сможет к старостиной дочке посвататься, и тот не откажет.
– А никак ее ищет кто?
– Кто? Эльфов в наших краях почитай лет двести как нет. А эту чудом сюда занесло. Если не мы, то другие на ней заработают!
– Боязно что-то…
– Не трясись! Я знаю, что делать. Нужно связать ее, пока спит, и спрятать в фургоне, чтобы мытари при досмотре не отобрали. Доберемся до Таатагана, а там местному зельевару сдадим. За звонкую золотую монету. Или можно кровь выпустить и продать чистым весом. А труп закопать, чтоб никто не нашел…
– Так фургон весь забрызгаем.
– И то верно, лучше живьем.
Ринка сидела ни жива ни мертва. Боясь вздохнуть, боясь показать, что не спит.
Она поняла, что фургон стоит, а шума дождя не слышно.
Спина упиралась в бортик фургона, от колючего одеяла чесалась шея и руки. Солнечный свет проникал сквозь закрытые веки.
Значит, уже рассвело…
Шептались где-то совсем близко. Буквально в трех шагах. И речь шла о ней.
Ринка узнала голос папаши Дидье. Боязливый, сомневающийся. А второй наверняка его брат.
Знакомиться с родственником доброго гончара желания не было.
Стараясь не выдать себя, девушка осторожно разлепила ресницы.
Так и есть. Фургон стоит на обочине, возле тонких сосенок.
Местность смутно знакомая. Где-то здесь они с Брентом останавливались днем на привал…
– Ну что, ты пойдешь за веревкой или мне поискать?
Ринка вздрогнула. Притворяться спящей и дальше просто бессмысленно. Но на ее стороне была неожиданность.
Вскочив подстеленным зайцем, она сбросила одеяло.
