Папаша Дидье и стояли на земле возле фургона. Когда девушка поднялась, оба повернули к ней удивленные лица. Не давая опомниться, Ринка швырнула в них одеяло, а сама спрыгнула наземь с другой стороны и со всех ног рванула прочь.
– Держи-и-и!! – донеслось ей вслед.
Она бежала так быстро, как только позволял длинный подол и мягкая, напитавшаяся влагой земля. Скорее, в лес. Там можно петлять между деревьев или спрятаться за валежником. А в поле ее догонят, поймают…
Сама мысль о возвращении в Таатаган подстегивала не хуже огненной плети. И Ринка бежала, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, как становится мало воздуха, а легкие начинают гореть.
Ветки хлестали ее по лицу, а крики преследователей становились все ближе. Не оборачиваясь, Ринка слышала их тяжелые шаги и грубую ругань. Чувствовала, что они нагоняют.
Лесок расступился. Девушка вылетела на небольшую просеку, и тут же кто-то толкнул ее в спину.
Вскрикнув, Ринка упала лицом в траву. Тяжелое пыхтящее тело навалилось сверху, вжимая в мокрую землю. Жесткие пальцы обхватили запястья, стиснули, выкручивая руки назад. Шею пощекотало чужое дыхание. От резкого запаха лука и кровяной колбасы девушку затошнило.
– Попалась, цыпа! – прохрипел мужчина, дергая ее за руки. Ринка узнала по голосу Жиля. – Поднимайся!
Она пыталась закричать, но тут же чужая ладонь заткнула ей рот. Пыталась ускользнуть, извиваясь всем телом, но мужчина крепко держал.
Перевернув беглянку на спину, схватил ее за волосы свободной рукой. Ухмыльнулся в лицо.
– Хороша эльфиечка, ох, хороша! – выдохнул с чувством. – Даже жалко такую.
Подоспел папаша Дидье.
– Ну, что делать будем?
– Веревку принес?
Тот протянул ее Жилю.
Не выдержав, Ринка взмолилась, глядя в лицо старшему гончару:
– Пожалуйста! Не делайте этого! Вы же хороший человек…
– Оп-па, – Жиль удовлетворенно хмыкнул, накручивая ей на запястья веревку. – А цыпа-то совсем не немая!
– Пожалуйста!
Дидье отвел взгляд.
– Заткни ей рот, – прошипел, пряча неловкость.
Уже ни на что не надеясь, Ринка толкнула Жиля плечом и метнулась вбок. Но, видимо, в этот раз Пресветлая была не на ее стороне. Нога зацепилась за корень, и девушка с коротким вскриком рухнула вниз.
– Вот дрянь ушастая! – взвыл гончар, хватая ее. – Сама напросилась!
Вдвоем они быстро скрутили ее и всунули в рот грязную тряпку. А затем потащили к фургону, не слишком заботясь о сохранности пленницы.
Ринка не плакала. Она впала в какой-то ступор. Ее накрыло внезапное осознание: здесь, среди людей, нет места таким, как она. Здесь она всего лишь добыча, средство обогащения. И так будет всегда.
Эти двое убьют ее, чтобы выпустить кровь и заработать несколько золотых. Ее жизнь не имеет ценности.
Ее выволокли на дорогу, швырнули в фургон.
Ринка ударилась затылком о деревянный пол, глухо вскрикнула.
Следом тут же запрыгнул Жиль. За ним, по-стариковски кряхтя, забрался Дидье.
– Держи ее крепче, чтобы не рыпалась, – прохрипел Жиль, доставая из сапога охотничий нож.
Ринка задергалась на полу, давясь криком сквозь тряпку. Куда подевались ее странные силы? Где вся эта хваленая магия, когда она так нужна?!
Смерть была очень близко. Она смотрела на нее бледными рыбьими глазами на одутловатом лице. И, ощущая ее дыхание, Ринка позвала единственного, кто мог бы ее спасти.
Того, кто уже спасал ее жизнь. Того, кого она ненавидела… и без кого не могла.
Жуткий рык заставил мужчин замереть. Он раздался откуда-то сверху. Ошеломленные, они на секунду забыли о девушке, подняли головы. И в этот момент нечеловеческая сила сорвала с фургона холщовое покрытие вместе с каркасом.
Сверху бесшумно спрыгнула тень. Огромное существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Чудовище, состоящее из когтей и клыков.
С утробным рычанием оно шагнуло вперед, надвигаясь, как буря.
И Ринка узнала глаза. Те самые, цвета черненого серебра. С вертикальным зрачком.
Стоило Бренту услышать зов эндиль, как внутри все оборвалось.
Она там, внутри этой повозки. Страдает и плачет. Молит о помощи.
Уже не думая о последствиях, он выпустил Зверя.
Громадная тень взлетела на крышу фургона. Один удар лапы – и когти-кинжалы вспороли обшивку. Зверь сжал кулак и дернул, давя внутри гневный рык. Отмел прочь ненужную тряпку.
Его взгляд упал вниз.
Зверь даже не глянул на двух суетящихся человечков. Он смотрел на нее: маленькую, испуганную, распластанную на дощатом полу. И видел только ее глаза, полные слез, только ее лицо, искривленное ужасом. И ту грязную тряпку, что поранила ее губы.
Он втянул носом воздух. Запах крови эндиль был едва слышен, но заставил его зарычать. Тихо и угрожающе.
Зверь двинулся на людей.
Он почти не смотрел на них, не слышал их криков. Эти двое были помехой, стоящей между ним и эндиль. Между хозяйкой и ее верным псом.
Да, вот кто он такой – верный пес, готовый перегрызть глотку любому, кто посягнет на его госпожу. Ее защитник и тюремщик в одном лице. Тот, кто готов отдать жизнь за нее и забрать чужие, если они будут ей угрожать. Тот, кто спас ее, чтобы предать и отправить на верную гибель…
