Похоже, работать гувернанткой не так-то просто. Однако к дисциплине и регулярным урокам мне не привыкать. Мой дядюшка — брат отца — на этом настаивал. Сам он был бездетным, да и ещё и крепким здоровьем похвастаться не мог, а потому все надежды связывал со мной. Именно по его желанию я и получила образование в большем объёме, чем обычно полагается девушкам, так что денег на оплату услуг наставников дядя никогда не жалел.
Вот только сейчас мне предстояло занять другую сторону — учителя, а не ученицы.
— Все наши книги здесь. — Аланна кивнула на высокий книжный шкаф в углу. — Если желаете, я могу показать, на чём мы остановились.
— Буду очень благодарна, если покажешь.
— Миз… — Кэйти тронула меня за подол платья, когда я шагнула к шкафу. — А, когда дядюшка позволит, мы увидим вашу магию?
— Непременно, — пообещала я. — В поместье ведь есть сад? Вот там и увидите.
— Спасибо, миз! — расплылась в улыбке младшая барышня Милтон.
— Вот, взгляните! — Аланна распахнула шкаф, дверца негромко скрипнула. — Это тетрадь Кэйти, а это моя — я ведь старше, значит, и программа для меня должна быть углублённая, понимаете?
— Само собой, — кивнула я.
Почерк старшей в тетрадях был очень аккуратным, прилежным и, можно сказать, красивым — не зря ей так нравилось чистописание. Рука её сестрёнки пока не была поставлена как следует, но и она заметно старалась. Я похвалила обеих, и Аланна перешла к другим предметам.
Из учебника географии неожиданно выпал свёрнутый в несколько раз лист бумаги и спланировал прямо к моим ногам. Я подняла его, развернула, пробежала взглядом и почувствовала, что краснею. Невинный с виду листок оказался чьим-то любовным письмом.
Бумажный лист был потемневшим от времени, почерк — изящным, со старомодными завитушками. Он не принадлежал ни одной из моих воспитанниц, но их я бы и не заподозрила в том, что они тайком пишут кому-то письма с признаниями в любви. Скорее уж их прежнюю гувернантку, но почему в таком случае она забыла это послание в учебнике географии?..
Текст письма оказался очень красивым — ну прямо как в романах! Вот только имени адресата здесь не значилось, как, впрочем, и имени отправителя. Как странно…
— А, вот оно где! — хихикнула в кулачок Аланна. — Я-то думала, потерялось. Красивый почерк, раньше все так писали?
— Но… чьё оно? — удивилась я. Выходит, девочки в курсе о письме? А не рано ли им читать признания в любви женщины мужчине?
— Мы его нашли, — ответила мне старшая барышня Милтон. — В доме, на чердаке. Мне тоже очень любопытно, кто его написал, но, увы, я этого так и не узнала…
— А твоя матушка его видела?
— Нет, — помотала головой собеседница. — Я побоялась, что она его отберёт. И вы тоже не говорите! — нахмурилась она. — Никто из тех, кто живёт в доме, его не писал. Я узнала бы почерк.
Я кивнула, ничуть не сомневаясь. С её любовью к чистописанию Аланна действительно узнала бы почерк, будь он ей знаком. В свете открывшихся обстоятельств письмо выглядело ещё загадочнее.
Попыталась представить себе ту, что когда-то писала его в свете свечи, и мне стало грустно при мысли о том, что тот, кому оно адресовано, так его и не получил и не прочёл. Или всё же получил?.. Кто знает.
— Миз Лоренц! — услышала я и отвлеклась от своих мыслей. Меня звала Аланна. — Как думаете, кем она была?
— Та, что написала письмо? — отозвалась я. — Может быть, эта девушка раньше жила здесь? Или даже была твоей прабабушкой?
— А если это она? — произнесла девочка, выделив интонацией последнее слово.
— Она?
— Привидение. Говорят, здесь иногда видят призрак. Даму в белом.
— Но вы ведь её не видели?
— Лично я нет, но она появляется ночью, а мы в это время уже спим, — вздохнула Аланна. — Любопытно, правда? Что если эта душа не может найти покоя из-за несчастной любви?
В это мгновение вдруг показалось, будто по комнате, несмотря на закрытые окна, пронёсся сквозняк, и я поёжилась.
Должно быть, просто фантазия разыгралась.
— Пусть пока это письмо останется у меня, — сказала я. — Но оно будет нашей общей тайной, и мы вместе обязательно попробуем её разгадать. Договорилась?
Старшая барышня Милтон кивнула, а младшая даже в ладоши захлопала.
— Что ж, а сейчас пора приступать к урокам, — проговорила я, вынимая из шкафа остальные учебники. Письмо тем временем перекочевало в глубокий карман моего платья. — Мы ведь не хотим нарушать распорядок?
Спустя некоторое время, когда наступила очередь прогулки, мы с девочками вышли в сад. За часы прошедших с утра занятий я успела и поволноваться, и увериться в том, что какие-то педагогические способности у меня всё-таки есть. Проводя уроки, я то и дело вспоминала своих наставников, которые приходили в наш с матушкой дом, и невольно перенимала у них то одно, то другое. Манеру речи, какие-то особо запомнившиеся мне слова и фразы. Всё это происходило как-то само собой, стоило лишь представить перед внутренним взором их лица.
