Все эти мысли промелькнули в моей голове, пока я, застыв на месте, как испуганный кролик, смотрела на мужчину.
— Вы обронили, — протянул он мне то самое загадочное письмо от неизвестной отправительницы неизвестному адресату.
Я схватилась за карман, который оказался вовсе не таким глубоким, как мне представлялось.
— Это не моё!
— Вы уверены, что не ваше, миз Лоренц? — Винтергарден смотрел серьёзно и даже строго, но в его голосе мне почудилась усмешка. И почему я всё время попадаю при нём в неловкие ситуации?..
— То есть… уронила действительно я, но писала не я…
— Тогда чьи же это любовные признания?
— Я бы тоже хотела это знать. И… — запнулась я, не желая выдавать девочек перед их дядей. — Вас не учили, что чужие письма читать нехорошо?
— Так, если оно не ваше, но вы знаете, что там, значит, вы тоже его читали?
Я нахмурилась и снова покраснела — ярко и стремительно, как могут краснеть только рыжеволосые.
— На примере этого письма я учусь изысканному эпистолярному стилю! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Вы же видите, что оно старое? Наверняка той, что его написала, уже и в живых нет, так что это… это почти то же самое, что читать роман.
— И к чему же вам владение… как вы выразились, изысканным эпистолярным стилем? У вас есть возлюбленный, миз Лоренц? Кто-то, кому вы желаете написать такое же послание?
— Нет! — отозвалась я, должно быть, чересчур резко. Просто испугалась, что лорд доложит о нашем разговоре сестре. В каком приличном доме будут держать гувернантку, которая, будучи незамужней, тайком переписывается с мужчиной? — Никого нет. Я… собираюсь написать подругам, которые остались на моей родине. Рассказать о том, как я здесь устроилась… Это ведь не запрещено?
— Разумеется, нет, миз Лоренц, вы ведь не в рабстве, — хмыкнул собеседник. — Что ж, возьмите, — вернул он мне злополучное письмо. — И не забывайте, что я вам сказал о магии.
— Вы действительно собираетесь приезжать сюда из-за меня… моего дара? — отважилась спросить я.
— Да, миз Лоренц, я выкрою на это время, — кивнул лорд Винтергарден.
— И… что вы собираетесь со мной делать?
— А вот это вы узнаете, когда мы начнём.
Эти слова заставили насторожиться.
Я так привыкла к тому, что моя магия не вызывает особого интереса, что утратила бдительность по этому поводу. Расслабилась. Вот и результат.
Матушке, дяде и господину Ветцелю это едва ли бы понравилось, но я и не собиралась им обо всём рассказывать, чтобы лишний раз не волновать.
— Простите, я должна идти к моим воспитанницам, — пробормотала я и, едва не задев локтем Доминика Винтергардена на узкой тропинке, зашагала туда, где на фоне тронутой осенней рыжиной листвы виднелись яркие платья Аланны и Кэйти.
Спиной я чувствовала его пристальный взгляд.
Письмо я снова положила в карман и решила до поры до времени к нему не возвращаться — слишком уж оно напоминало о моих попытках оправдаться перед лордом Винтергарденом.
После прогулки мы с девочками вернулись в дом и продолжили заниматься. Обед, а следом и ужин, нам принесли прямо в ученическую. А вечером в особняк Милтонов приехали гости.
В окно я видела, как к дому подъезжали кареты. Слуги носились туда-сюда. Специально приглашённые музыканты настраивали инструменты, из столовой, где накрывали поздний ужин, доносились вкусные запахи.
Меня не пригласили.
Впрочем, я этого и не ждала. Не обманывала себя иллюзиями о том, что со мной — простой гувернанткой — будут обращаться как с равной хозяевам. Да и господин Ветцель об этом предупреждал.
Но всё равно стало почему-то грустно.
Аланна и Кэйти уже готовились ко сну, следуя режиму дня, а я так рано ложиться не привыкла.
Я уже собиралась что-нибудь почитать, чтобы скоротать время, но тут раздался стук в дверь, и на моём пороге появилась Энни.
— Хотите поглядеть танцы? — с заговорщицким видом осведомилась она, и, когда я кивнула, повела меня за собой.
Оказалось, что в особняке у прислуги имелся собственный наблюдательный пункт, из которого великолепно просматривался почти весь зал, в котором Милтоны устраивали танцевальные вечера. Прильнув к окошечку, я жадно разглядывала пёстрые наряды дам, их причёски и кавалеров. Сверху всё было отлично видно. Я нашла взглядом Лору Милтон и её супруга, Мередит Глау, облачённую в алый бархат, тяжёлый даже с виду. Доминик Винтергарден тоже был там, и к нему как раз подвели невысокую молодую блондинку в белом с голубым поясом платье барышни-дебютантки.
— Это леди Целестина Уэстон, — прошептала мне Энни. — Богатая наследница, единственная дочь своего отца. Очень выгодная партия. Уэстоны недавно переехали в соседнее поместье. За бесценок выкупили его у проигравшегося в карты прежнего хозяина.
— И всё-то ты знаешь, — заметила я, наблюдая за тем, как лорд Винтергарден, следуя этикету, целует руку юной леди. Почему-то смотреть на это было… неприятно. А ещё вдруг отчаянно захотелось оказаться там, в зале, где ярко горели десятки свечей, среди наряженных веселящихся людей.
