Угадал, бес! Вот ментовская натура… Что значит гены.
- Нашел, - ответил я с вызовом. - Не сумлевайся. Это ты у нас бумажный червь, все документики в папочки подшиваешь и дальше потолка офиса ничего не видишь. А в «поле» я мастер.
С этими словами я подпрыгнул, ухватился за ветку дуба, который рос на краю поляны, где упражнялась Дженннифер, быстро вскарабкался наверх и так же шустро спустился вниз, сделав лихой парашютный прыжок с трехметровой высоты - для разминки.
- Узнаешь материю? - спросил я Рыжего, ткнув ему под нос клочок ткани, явно выдранный из спортивного костюма.
Видимо, Дженннифер, лазая по деревьям для укрепления мышц, не вписалась между веток и оставила этот клок на остром суку.
Я заметил его не случайно. Едва мне попался на глаза аркан, присыпанный листьями, и как только я понял, что это такое, мой взгляд тут же побежал по кронам деревьев. И конечно же, я сразу заметил отметины от крюка-кинжала на ветках, а затем увидел и тряпицу, болтающуюся на суку. Она застряла в расщепе.
- Да… - ответил на выдохе Костя и вдруг грузно сел на землю.
Похоже, ему отказали ноги.
Мы - то есть, я и Плат - оккупировали фитнес-клуб. Нам нужно было выяснить обстоятельства исчезновения Дженннифер. Рассказ Рыжего - это одно, а реконструкция событий на месте, где они произошли, - совсем другое.
Наша малочисленная «опергруппа» приехала сюда после звонка Крапивина, поэтому нас встречали как президента России. Правда, цветов и хлеба с солью не было, но шеф этого козырного заведения выстроил для встречи почетный караул из таких классных телок, одетых в коротенькие снежно-белые халатики, что мне показалось, будто мы попали на конкурс красоты.
Да-а, есть еще на Руси женщины… А ведь все это будущие мамки. Представляю, каких они богатырей родят. Куда там до нас в этом деле гнилому Западу с его гребаной политкорректностью и венчаниями по католическому обряду геев и лесбиянок.
Хвала всевышнему, что наш народ все еще не сдался на милость цивилизации европейского типа, которая ведет человечество в тупик.
- … Оделась и ушла, - закончила свой рассказ статная волоокая девица с крепкими мускулистыми руками.
Это была массажистка. Ее звали Ксана.
- Лапушка, ты о чем-нибудь с нею разговаривала? - спросил я фамильярно.
Ксана состроила мне глазки, - ишь ты, чует голодного мужика за версту! - от чего мое сердце вдруг заколотилось в груди, словно бычий хвост, и ответила не без жеманства:
- Что вы… Она по-нашему ни бельмеса.
- И как же тогда вы объяснялись?
- Что тут объясняться? Она мне «хай!», я ей «здравствуйте!», затем пять секунд любезных улыбок, после чего сняла одежду - и на кушетку. А дальше мне уже не до разговоров, пахать надо. Тело у нее сухое, мускулистое, ни капли лишнего жира, так что любому массажисту нужно здорово попотеть, чтобы отработать каждую мышцу.
- А ежели пофилонить?…
- Нет, с этой дамочкой такой номер не пройдет.
- Почему?
- Она здорово разбирается в искусстве массажа. Как раз на этом Лизка и погорела. (Это моя сменщица). Лизка думала, что иностранку можно запросто обвести вокруг пальца. Она такая юная, наивная… Как бы не так! На третий раз американочка такой кипиш подняла, что Лизку едва с работы не выперли.
- Наверное, ты заступилась.
Ксана многозначительно улыбнулась.
- У Лизки много влиятельных клиентов, - ответила она с затаенной завистью.
- Не горюй, - ответил я, по-свойски похлопав ее по литому плечу. - Какие твои годы. К пенсии обрастешь связями, как дно судна ракушками.
Ксана сделала робкий шажок вперед и, глядя прямо мне в глаза (для этого ей пришлось запрокинуть голову; все-таки росточек у меня ой-ей…), зовущее приоткрыла свои полные чувственные губы.
Эх! Если бы я сейчас был не при делах… Ведь в кабинете, кроме нас двоих, никого не было.
Я сразу просек, что понравился девушке, едва переступил порог массажного кабинета; опыт - великое дело… Наверное, ей редко встречались такие крупные и самоуверенные экземпляры мужской породы, как я. И то верно - с мужиками нонче полный пердомонокль.
Стоящих парней шустрые девицы расхватывают на взлете, когда им под двадцать и в башке еще царит розовый вакуум. А те, что миновали сети Гименея в юном возрасте, потом или вообще жениться не хотят, или наркоту употребляют да горькую пьют на последние гроши, или у них с главной мужской принадлежностью проблемы.
Вот и живы, как хочешь. Жалко баб. Я вот, например, помогаю им, как могу, но ведь силы мои не безграничны…
- Неужто она ни с кем не общалась… накоротке? - спросил я уже официальным тоном, спрятав поощряющую улыбку.
Как ни крути, а дело есть дело. О личном можно и позже поговорить.
- Ну, не знаю… - не очень охотно и даже где-то с обидой ответила Ксана.
Похоже, я не оправдал ее надежд. А это значило, что теперь она замкнется, и нужные факты из нее можно будет вытащить только под пыткой. Нужно было срочно исправлять положение.
- Кстати, что мы делаем сегодня вечером? - спросил я, снова напяливая на свою физиономию слащавую до омерзения улыбку.
