- Это ты платишь… своим шалавам, - грубо ответил Плат, толком не поняв, что хотел сказать наш большой умник.
- Позволь, позволь, это когда же такое было!? - Марк взвился, как ужаленный.
Плат невольно зацепил самую больную для Маркузика тему. Внешне наш компьютерный гений напоминал шуструю обезьяну. Он был черен, как галка, низкоросл, кривоног и лопоух. А густая курчавая шерсть у него росла не только на груди, но и на спине.
И тем не менее Марк считал себя козырным фраером. Одевался он с иголочки (к тому же, носил прикиды такой цены, что за костюм можно было купить подержанный импортный автомобиль), и был постоянным клиентом дорогого косметического салона, где его на время свидания с очередной зазнобой каким-то образом превращали в настоящего херувима с ангельской мордуленцией.
Салонные умельцы даже уши-лопухи Маркузика ухитрялись пристегивать к башке, чтобы они не торчали словно локаторы, что вообще было выше моего понимания.
- Брэк! - вклинился я между ними как рефери на боксерском ринге, потому что мои друзья уже готовы были сцепиться не на шутку. - Все, братва, больше не пьем. Вам нужно почаще тренироваться в застольях, чтобы принимать такие дозы на грудь без последствий для себя и окружающих. - Я посмотрел на них свысока и добавил с ноткой превосходства в голосе: - Пацаны…
- Да уж, в этом деле ты дока, каких поискать, - иронично заметил Плат.
- Вместо того, чтобы работать, как следует, - подхватил Маркузик, - деньги наши по кабакам пропиваешь. «Трудоголик» хренов…
- Обижаете, гражданин начальник. Я регулярно сдаю финансовые отчеты, там все нормально. Главбух не даст соврать.
- Отчеты! - саркастически вскричал Марк. - Ха-ха!
До недавних пор он исполнял роль бухгалтера нашей фирмы, а когда мы приняли на работу дипломированного специалиста по бухучету, стал главным контролером по расходованию денежных средств.
- Он имеет наглость говорить об отчетах! Судя по расходу бензина на твою шушлайку, за день ты проезжаешь расстояние от нашего города до Москвы, что является наглой липой. А главбуху очень ловко вешаешь лапшу на уши, потому как он еще не знает, что ты за фрукт.
Я принял обиженный вид, но в душе был доволен, что мне удалось, переключив огонь на себя, прекратить пикировку между своими друзьями, которая могла вылиться в ссору и последующую за ней размолвку.
Что касается меня, то в нашей тесной компашке я был в качестве громоотвода. Меня пинали все, кому не лень - по делу и без, для слива отрицательной энергии.
Нужно сказать, что я не обижался на своих друзей. Они имели на это право. Ведь по большому счету в сыскном деле я был круглым нолем. То ли дело Плат, который получил верхнее юридическое образование и почти десять лет проработал в городском угрозыске опером.
Что касается Марка, то он, конечно, не сыскарь, но у него голова - как Государственная дума. Он знал все; или почти все. Куда мне до него со своей одной извилиной…
Я был рабочей лошадкой. Меня гоняли как зайца, заставляя пахать сутки напролет. И удивительное дело: такой бешенный ритм мне нравился. Правда, иногда я позволял себе расслабиться, притом за счет фирмы, тут Маркузик был прав.
Но ведь и лошадь нужно время от времени кормить и поить, иначе она откинет копыта…
- Конечно, - с деланной горечью ответил я на выпад Маркузика, - просиживать штаны за компьютером, считая, сколько моя «девятка» намотала за день километров, значительно легче, чем высуну в язык, в жару и холод, в мороз и слякоть мотаться по городу за нашими «клиентами». Как я тебя понимаю…
Марк смутился и покаянно потупился. Ни для кого не было секретом, что в нашей гопкомпании он был головой, напичканной электроникой, Плат - туловищем с сердцем-мотором, а я - ногами, которым доставалось больше всего.
- Все, завязали! - скомандовал Плат, косясь на меня с сомнением; он не очень верил в то, что я сильно обижен. - Марк, свари кофе. А то и впрямь в голове сплошной кавардак.
- Почему я!? - взвился Маркузик. - Я к вам половым не нанимался!
- А потому, - миролюбиво сказал Плат, - что кофе у тебя получается - высший класс. Доверив этот важный процесс Сильверу, в итоге мы получим горькую бурду с запахом плавленого асфальта и крепостью самогона-первача.
- Кофе должен бодрить, а не навевать сонное настроение, - в приступе справедливости парировал я выпад Сереги. - Это только дамам в масть сладкий кофе с мороженым или сливками. Они от природы шибко нервные, поэтому кофий им нужен для спокойствия. А мужик пьет его, чтобы тонус поднять… и все такое прочее.
- Да пошли вы!… - Маркузик встал. - Болтуны! - Пошатываясь, он направился на «кухонную» половину нашего бывшего офиса.
- Чья бы мычала… - вполголоса буркнул Плат.
Я заржал.
- Что ты сказал? - резко обернулся Марк.
- Вода в кране, говорю, застоялась. Открой, пусть стечет.
- Открою…
Я снова ехидно хихикнул. Маркузик бросил на меня подозрительный взгляд, и хотел было что-то сказать - явно не комплимент, но я смотрел на него такими невинными глазами, что он лишь сплюнул с отвращением и принялся колдовать над электроплиткой.
