Мне вдруг стало понятно, почему в наших «мыльных» операх большинство актеров (в особенности молодых), несмотря на разнообразие одежд, на одно лицо - будто матрешки. Просто их на это учили, не более того. А божью искру или забыли зажечь, или она в них и не ночевала.
- Что вы… Что, что такое!? - Зинка вскочила. - Ну говорите же, говорите!!!
- Сегодня утром на своей даче ваш муж… был убит, - сказал я с сокрушенным видом и тяжело уронил голову на грудь.
Играть так играть…
Прошло десять секунд, затем двадцать… Никакой реакции. В квартире стояла мертвая тишина. Уж не хватила ли несчастную Зинку кондрашка? - мелькнула в моей голове боязливая мыслишка.
Я исподлобья посмотрел на Зинку.
Блин! Ничего не понимаю… Я ожидал бурных слез, рыданий, вплоть до обычного бабьего воя, и прочая, но никогда не думал, что увижу на лице внезапно овдовевшей женщины выражение злобного торжества и еще чего-то, не поддающегося расшифровке.
Оскалившись, как волчица, Зинка всем своим видом напоминала литературную ведьму, готовую отправиться на шабаш. Она вдруг стала зловеще красива, и теперь я понял, почему Клычков накинул глазом именно на нее.
Есть люди, которые в повседневной жизни не привлекают особого внимания. (Это относится и к мужчинам, и к женщинам). Но стоит им попасть в необычную обстановку, когда требуется максимальная концентрация и мобилизация всех внутренних ресурсов, они мгновенно преображаются.
Некрасивые становятся писаными красавицами, тихони - гениальными ораторами, способными увлечь за собой массы, нескладные увальни - отменными танцорами, а застенчивые домоседы - душой компании. Конечно, для таких метаморфоз очень важно наличие недюжинного ума. Тупого индивидуума нельзя зажечь даже напалмом.
Похоже, Зинка была далеко не дура. В принципе, наличие у нее незаурядных способностей можно было предполагать. Отхватить такого козырного мужа, как Клычков, при совсем не блистательной внешности и в такие годы (Зинке стукнуло никак не меньше тридцати с гаком) - это надо уметь.
- Она… кгм! - Зинка прокашлялась. - Ее тоже убили?
- Вот чего не знаю, того не знаю, - снова солгал я, не моргнув глазом. - Убиты трое - ваш муж и его охрана. Это факт, не вызывающий сомнений.
Зинка какое-то время размышляла, при этом ее лицо превратилось в холодную маску, а затем с сомнением спросила:
- Он… точно убит?
- Точнее не бывает. Снайперская пуля. Сам видел.
Зинка вдруг встрепенулась.
- Что значит - сам видел? - спросила она, глядя на меня с подозрением. - Вы приезжали к нам на дачу?
- Да.
- У вас были какие-то дела с Кириллом?
- Не совсем так… - Спохватившись, я решил перехватить инициативу; по идее, на вопросы должна была отвечать она, а не я. - Я искал ту самую вашу разлучницу, которую Кирилл Леонидович прятал в тайной комнате башни.
- Искали… на даче… - Зинка удивленно округлила глаза. - Вы сыщик?
- Что-то в этом роде, - ответил я уклончиво.
- Зачем вы ее разыскивали?
Ну вот, опять я в роли подследственного! Нет, так дело не пойдет.
- Не зачем, а почему, - ответил я сердито. - Насколько я знаю, вы были дружны с этой американкой.
- В некотором роде…
- У нас есть предположение, - «у нас» я сказал с нажимом, - что в смерти вашего мужа есть и ее доля вины.
- Я ему говорила… - Зинка, не спрашивая разрешения, потянула из моей пачки еще одну сигарету, прикурила и жадно затянулась несколько раз. - Я ведь ему говорила! Но он разве когда-нибудь слушал меня? Считал, что я ничего не смыслю в его делах. Может, теперь поймет… на том свете… что я была права.
- В чем вы были правы?
- Не дружила я с американкой, это она сама набилась мне в подруги. Ей было скучно в нашем городе, вот она и нашла с кем можно отвести душу и убить время. А затем я познакомила ее с Кириллом. Господи! - Зинка обхватила голову руками. - Какая я была дура! Сама, своими руками, принесла змею в дом и пригрела ее на собственной груди.
- Обычно так оно и бывает, - сказал я с сочувствием в голосе. - Не рвите теперь душу. Что было, то прошло. Так в чем вы были правы? - вернул я свой вопрос, словно целлулоидный шарик на теннисный стол.
- Он затеял какую-то аферу вместе с этой Дженнифер. Она предлагала ему большие деньги… за что именно, не знаю. Я начала его отговаривать. Но Кирилл лишь отмахнулся. Сказал, чтобы я не лезла туда, куда меня не просят. Но я ведь чувствовала, что из-за нее у него могут быть большие неприятности! Она хитрая и скользкая как угорь. Я успела ее хорошо изучить.
У меня в голове вдруг мелькнула интересная мысль, и я быстро спросил:
- Вы знаете английский?
- Нет, - не без удивления ответила Зинка. - А почему вы спрашиваете?
- Тогда как вы общались с Дженнифер?
- То есть?… - Зинка смотрела на меня с обалделым видом.
- На каком языке вы базлали… пардон, разговаривали?
О, этот неистребимый сленг! Он так и прет из меня.
Жаргонных словечек я нахватался еще до армии, так как вращался в основном среди городской босоты. Мои военные похождения лишь расширили эти специфические познания, так как в спецназе почему-то не было ни одного высокообразованного отпрыска «новых» русских или, на худой конец, профессорского сынка.
