Амелла, недовольно всхлипнув, приняла в себя горячо бунтующую, но сейчас осторожно входящую в её тело, жаркую и невыносимо желанную плоть мужа.
— Слушай меня, — явно сдерживаясь изо всех сил, шипел Дангорт, начиная плавные движения бедрами — Нам надо быть осторожнее. Ты думаешь, мне нравятся эти детские игры? Ты считаешь… Мне также мало, всё время мало, как и тебе! О, как бы хотелось разорвать тебя пополам! Отыметь так, чтоб искры летели… Отыметь грязно, как шлюху! Да и ещё потом добавить в рот, как ты любишь… любишь, не спорь! Твой карацитов целитель сказал, что всё безопасно, это да. У тебя невероятно крепкое тело, и внутри его — невероятно крепкий плод. И это да… Боги мои, какая же нежная там, внизу… Я всё таки буду осторожен, Мелли. Обережник из меня никакой, но уж что могу… Пока — так.
— Хорошо, — прошептала она в кривящиеся недовольством, исковерканные рубцами губы — Так и будет… Так, как ты хочешь.
Положив руки на раскаленные плечи, слегка разведя ноги, Амелла двигалась осторожно, именно так, как он просил. Покачиваясь, ощущая внутри себя твердую, ласковую горячечность, чуть пристанывала, когда острые зубы и раздвоенный язык касались сосков, отвердевших и ноющих от невыносимо сильного наслаждения.
И ведь даже не эти движения, прикосновения и ласки рождали в ней наслаждение такой силы! Осознание… осознание того, что желанна и драгоценна она теперь для существа гораздо выше её даже происхождением, могущественнее, темнее душой, если та душа, конечно же есть у Зверя Дангорта — вот, что теперь правило здесь!
От одного этого можно было спятить, расплавиться, взорваться, разлететься серебристыми брызгами, чтобы исчезнуть совсем…
— Муж мой! — выкрикнула она, выгнувшись и запрокинув назад голову — АААА! Даааа! Не… надо беречь меня… Да!
Зверь, вот только что возжеланный Женщиной, своей Парой, проснулся.
Пробудившись, ответил на дикий, первобытный призыв кровавым золотом глаз и глухим рычанием. Несколькими ударами поторопил её и себя, зашипел, изливаясь в мраморное тело, ярко пахнущее травами, ягодами и страстью.
Потолок купальни исчез, разорвавшись надвое, ровно худая тряпица, обнажив низкое небо, чистое и звездное, какое бывает только в летнюю, теплую ночь.
Вода купели стала горной рекой, быстрой и мелкой, несущей в водах своих лепестки цветов и стебли трав, переворачивающей по дну мелкие, острые камешки — обломки давным давно умерших скал.
— Люблю тебя, — прошептала Амелла, вовсе обессилев — Дейрил, я очень…
— Я тоже, — шепнул он, прижимая к себе почти умершее тело супруги — Только не оставляй меня. Хорошо, Мелли?
"Ну и на сторону не гляди, — едкой кислотой ожгла мысль горячий висок Карателя — А то вот ведь… братец, который вовсе и не братец, странно жаждет тебя видеть, пакостная киска Мелли… ОХ ТЫ Ж! Ох, вот же! Не родные ведь они по крови — то!"
Дангорта сие озарение так озадачило, что он даже объятия ослабил и рот раскрыл.
Вот же глупец! Идиот. Не за племянниками судей, магами — садовниками и прочими мазочками надо ему, как будущему рогоносцу, следить. Вот он, настоящий корень зла! Вот тот, кто запачкает и постель Карателя, и его Имя. И вот тот, кто уютно пристроившись между ног карателевой половины, обретет там тот самый покой, коего не застал в Обители.
А что? Сам по себе этот Николас — Никс, карацитов подсосник, конечно — барахло. Но… он молод. И на рожу так ничего себе. Ну, по крайней мере, полморды у него шрамами не разъедено. Плюс — теплые чувства, которые шлюшка Амелла к нему испытывает. Всё это вкупе её и сподвигнет на то, чтоб задрать перед послушником юбку.
Вот кого надо опасаться!
Оглоушенный этими мыслями, Палач захрипел ровно волк, удушаемый крепкой охотничьей петлей.
Резко сбросив недоумевающую супругу с себя, велел ей быстро привести себя в порядок и идти вниз.
— Скажи там этим кукушкам, чтоб на стол собирали! — рявкнул так, что верно, и шахридские змеи проснулись в Параллели — Распустились тут все, пользуетесь мной, как тряпкой! Видеть вас никого не могу, хоть бы карациты глаза выжгли…
Удивившаяся резкому перепаду настроения супруга Амелла, раскрыла было рот, но тут же благоразумно закрыла его. Покорно и тихо выполнив то, что ей было велено, вышла из купальни, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь.
Покрутив пальцем у виска и присвистнув, подумала:
"Дурак, самый истинный дурак! То ли примерещилось что, то ли… Вот чего он?"
…В то же время, как нейра Дангорт спускалась по лестнице, трепля пальцами просыхающие, сверкающие серебром волосы, а нейер Дангорт, яростно растираясь полотенцем, злобно прикидывал, как бы это прирезать послушника Никса… без свидетелей. Доделать то, с чем не справились идиоты Трейд. А что? Мелли всё одно считает этого паскуду мертвым. Вот так пусть и будет.
…внизу, в холле Старший Поверенный озадаченно крутил в руках узкий конверт, запечатанный едко пахнущей "ляпкой" густой, черной восковой краски.
Письмо это только что доставили ему прямо от Первых Ворот Поместья Дангорта…
_____________________________________
*"Зимняя отморозь" — трупы людей, умерших от обморожений и переохлаждения
