В дверях появился холоп, пробежал с пустой скуделью, скрылся в глубине дверного проёма. Проводив его взглядом, Мирослав приглушённо продолжил:
— Вчера ночью в баню пришла ко мне дева. Думал, русалка али холопка какая. Думал, что напоследок кто-то из дядек или бояр прислал, побаловать малость перед обручением. Думается мне, что это Влада сделала. А после застолья, прямо как только вошли мы в хоромы, нас бабы окружили, я Владу и потерял из вида, пошёл в опочивальню, а там та девка стоит в венце свадебном. Видимо, осерчала Влада, что не оттолкнул подосланную русалку, решила отомстить, а сама сбежала.
Дарён кашлянул и нахмурился, строго глянул на младшего.
— Мирослав, ты даже перед обручением умудрился дров наломать. Что я могу тебе сказать, очернил ты честь свою перед ней. Более доверять не будет, теперь знай это.
— Дарён Святославович, — братья повернулись разом. — Батюшка к столу кличет.
— Скоро будем, передай, — ответил брат.
— Прямо сей миг позвал, — настоял холоп. — Там гонцы с весточкой прибыли, что-то важное, говорят.
Княжичи переглянулась. Дарён поднялся первым, поправляя богатый пояс, ворот кафтана.
— А что там, в весточке?
— Не ведаю, о том мне не сказывали, — виновато склонил голову холоп.
— Пойдём к отцу, Мирослав. А я сегодня же Любомилу попрошу, чтоб она за молодой княжной приглядела, поговорила…
Показываться в таком виде князьям не хотелось. Пусть и немного обсохла по дороге одёжа, да без сапог, босым перед гостями показываться негоже.
— Погоди, Дарён, — Мирослав тяжело поднялся с лавки, голова его закружилось лихо. — Дай, хоть одежду сменю.
Брат оглядел его с головы до пят. Теперь-то понял Дарён, что не по резвости молодой Мирослав с Владой в реке плескались.
— Ступай, но только возвращайся скорее, — брат, развернулся и мерно пошёл к двери, за ним опашнем — холоп.
Постояв какое-то время в задумчивости, Мирослав дождался, когда утихнет подкатывающая тошнота. А ведь с Владой ему как-то и легче сделалось, теперь же вернулась прежняя немощь.
«Будь эта Ясыня трижды проклята!» — процедил сквозь зубы княжич.
Как добрёл до покоев, не помнил. Так же мутно он различил в полумраке прорубленное окно, в которое тускло бился лунный свет, что можно было выхватить взглядом только край стола, сундук и…
…Мирослав замер. На высоком ложе с дубовыми резными столбами по краям лежала Грефина, одетая в одну тонкую сорочку с глубоким прорезом на груди, расшитым тёмной каймой. Волосы были распущенны, без всяких украшений и лент, падали на плечи, перину. Лица её не разглядел, но было застывшим, неподвижно взирала Грефина на княжича. Однако внутри ничего не дрогнуло.
— Что ты здесь делаешь? — спросил равнодушно Мирослав.
Горло его вмиг пересохло и жутко захотелось пить. И что это с ним, такое?
Грефина глубоко и шумно вздохнула, погладила бедро, колено, привстала и, расправив плечи, легко скользнула с мягкого пуха на пол, будто утица с берега в запруду.
— Разве не видишь? Жду тебя, — сказала она, проплыв к нему.
— Протерпи и дождись мужа своего. Недолго осталось до свадьбы.
Мирослав отстегнул обручи, бросил на стол, те глухо звякнули. Потерев и размяв запястья, сбросил с себя и влажную рубаху, откинул крышку сундука, выхватил первую, что попала под руку, стал надевать.
Руки девичьи вдруг скользнули по груди, надеть не дали.
— Не торопись, Мирослав, — промурлыкала сладко Грефина, погладила его по щекам, очертила пальцами губы, заглядывая снизу вверх проникновенным взглядом.
В стеклянных глазах Грефины такие мерцали серебряные искры, что при виде их сознание помутилось. Красива была княжна, но Влада краше... Он погладил чёрные волосы, мягкие и гладкие, такие, как у его Влады. Взгляд княжича упал на грудь Грефины. Через тонкое полотно сорочки проступили затверделые соски. Накрыв упругие пышные груди, погладил жадно, смял. Комок жара тут же, против его воли, упал в пах, разливаясь тягучей истомой. Грефина блаженно прикрыла ресницы, обвила руками его шею, прильнув горячим телом тесно, обдав запахом череды. Княжна трепетно скользнула влажными губами по груди, зажав в зубах кольцо Владиславы, потянула. Мирослав жёстко обхватил её шею, заставляя смотреть на него. В холодных стальных глазах ожидал княжич по обыкновению узреть гнев. Но ошибся — Грефина смотрела покорно. Выпустив кольцо, она неожиданно подалась вперёд и вверх. Приподнявшись на носки, впилась твёрдыми губами в губы Мирослава. Целовала горячо и ненасытно, будто доселе долго ждала этого. И тут он почувствовал её тёплые руки на поясе. Девичьи пальцы ловко развязали верёвку, скользнули вниз, заставили княжича вдыхать через раз.
— Мирослав… — призывно взмолилась Грефина. — Любимый мой…
Но он слышал её через толщу одурманивающего тумана, который заполонил голову.
— Хочу твоей быть, возьми меня, скорее, — зашептала томительно Грефина.
