— Владакаааа… вижу княжича твоего… — сказала Полеля, и на вытянутом лице её заиграла улыбка странная, блуждающая, а глаза вмиг заблестели, как у Грефины.
Купава, недолго думая, припустилась к Полеле, тоже, как и подруга, закаменела, но лицо её оставалось по-прежнему серьёзным и непроницаемым.
— Ну, ты чего там стоишь? Иди же сюда, — позвала Полеля, махнув Владе рукой, не отрывая взгляд от того, кто сидела на другом конце стола.
Влада, собравшись с духом, медленно прошла к подругам. Собираясь с волей, чтобы взглянуть на княжича, она прижалась к деревянному, выкрашенному в яркие цвета столбу. Припомнила, как совсем недавно обозвала княжича конопатым и рябым, но судя по восторженным лицам подруг, верно не угадала она.
Влада выглянула, лихорадочно выхватывая взглядом княжича, и…
— Что тут делаете?! — голос раздался, как гром, казалось, над самым ухом, пробирая до нутра, Влада даже подпрыгнула на месте, резко развернувшись, едва устояв на мгновенно отнявшихся ногах.
…Влада так и раскрыла рот в изумлении, не в силах ни говорить, ни шевелиться. Её прожигали серые, будто сталь, глаза под светлыми тонкими бровями княгини Будевоя Агнии… Владу охватило оцепенение не столько от неожиданности её появления, а больше от нарядного вида княгини. Агния выглядела, будто богиня Макошь. Сверкает серебром да золотом просторный опашень с длинными широкими рукавами, отороченный куньим и лисьим мехом. На груди ожерелье из золота и монисты из тёмно-синих бусин переливаются, слепят красотой своей. На белых пальцах перстни с рубинами. Волосы скрыты под кисеей, собранной под круглым подбородком бронзовой застёжкой. На голове венец из тонких обручей, украшенный привесками. Супротив Княгини девицы так и просто замарашки. Щедро одевает её князь Будевой.
— За мной, — властно велела Агния и пошла к выходу.
Влада, растерянно взглянув на подруг, поплелась за княгиней, а следом Купава и Полеля. Агния вела обратно в башню, наверх, в опочивальню. В заточение, которое назначил для дочери Будевой.
Тут и Звана подоспела к порогу. Княжна наградила хлопку хмурым взором своим, что та поникла и стала, как снег, бела. В опочивальню холопку не пустила и, когда дверь затворилась, княгиня повернулась к девицам и, показалось, что понесёт их, на чём свет стоит. Влада даже приготовилась. Но нет, лицо княгини оставалось каменным, тонкие губы плотно сжаты, уголки их, вниз опущенные, рисовали угрюмую линию.
— И не совестно подглядывать? — сказала она на диво певучим голосом, почти девичьим, не то, что у Грефины, родной дочки.
Почему-то взгляд Агнии сразу пал на Владу, будто точно знала, что она и есть невеста и дочь Будевоя. Влада ничем не отличалась в своём нынешнем платье от своих подруг. Для княгини она непутёвая деревенская девка, отправившаяся в дальний путь за богатством да именем княжеским. Хотя по косе чёрной признать её любой мог.
Агния приблизилась. Это привело в чувство Владу, она вытянулась и старалась не уронить взгляда.
— Значит вот ты какая, невеста калогостовская, — Агния сузила серые глаза, неотступно глядела. Взор её жёг, как огненные птицы, которые пляшут в купальском костре. Называть её по имени княгиня пренебрегла. — Ты невеста, без стыда подглядывающая за будущем мужем. Видно запрет Будевоя — не выходить в день сватовства — не про твою честь, и для тебя ничего не значит воля князя. Или у вас в Зеленолесье нет такого обычая, не сходятся родственники, не знаются, благословения не получают? Дикие нравы.
Щёки Влады так и пыхнули жаром. Но сама она что есть льдина.
Конечно, знаются, но не в день сватовства, а задолго до этого, и за чужака ни за что не выдадут.
— Не до вас мне нынче, — равнодушно сказала княгиня, не дождавшись вразумительного ответа. — Мне нужно идти к гостям. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия больше не показываться. А князю я поведаю о выходке твоей. Слава пречистой Ладе, что недолго под кровом нашим будешь…
Агния окинула одним взглядом всех троих, заставляя подружек содрогнуться, однако же, ничего не сказала больше, не упрекнула, как Грефина, за Полелю и Купаву, что те подле Влады оказались, развернулась, шурша драгоценными тканями длинного опашня, величаво пошла к двери.
Подружки проводили её неприязненными взглядами. Как только дверь затворилась, Влада бессильно рухнула на лавку.
— Да уж, прямо ежиха, — задумчиво проговорила Купава и скорчилась.
— У меня едва сердце в пятки не ушло, как она подкралась бесшумно-то? — Полеля присела рядом с Владой. — Надо же было попасться ей на глаза. Это мы зазевались. Ну и глазищи у княжны, что костры, можно и сгореть заживо.
