Зашли за угол, а там лавка, пригвождённая прямо к стенке, и вокруг кусты малинника. Девицы присели. Забко становилось на улице, но Владу трясло вовсе не от холода.
— А Мирослав схож с братом, — заговорила глухо Полеля. — У того и волосы так же русы, и черты одинаковы, а всё ж с младшим княжичем не сравнить.
Купава снова закатила глаза, задирая голову к небу.
— Ты посмотри, Владка, так и не умолкает, не выходит знать из головы княжич. Уведёт ещё, — усмехнулась.
Полеля только глазами сверкнула на подругу, но не зло и гневно, а таинственно и далёко, на губах улыбку затаивая.
«И что с ней такое?» — дивилась Влада.
Ждали недолго. Княжичи не припозднились. Дверь в предбанник скоро скрипнула, а девицы в миг к стенке холодной прижались. Колени Влады так и затряслись. Поймает её княжич, высмеет. Она слышала только голоса. Один низкий и глубокий, а другой помягче, и слушать его Владе было приятно. Вспомнились ей голоса калогостовских молодцев, кои поют по вечерам песни долгие, сладкозвучные, и чем-то их напоминал голос этот.
— Боги сопутствуют нам, дорога ровная пролегла, без засад, не попался нам тать.
— Да где ж хорошего? Лучше бы показался, побили бы разом, и дел-то. А то теперь поезжай обратно да оглядывайся.
— Дарён, всё тебе это не то, то не эдак.
— Хорошо, что дозорных разослали, теперь нам ведомо, кто скрывается в лесах да пакостит помаленьку. И как осмелился вождь веренегов хан Бату под стенами нашими лагерь разбить, ума не приложу?! Ну ничего, после торжества изловлю я его да на батоги… Эх, рано спать ещё, голова легка, хоть прямо сейчас дружину поднимай да на веренегов! Знатный у князя Будевоя медок, одурманил. Ладно, завтра погуляем ещё на всю нощно. А ты чего не весел совсем? Намедни щеголял, как павлин, а сейчас хмурой. Чего поник, Мирослав? А хотя знаю, расстраиваешься, что не за Грефиной приехал…
— Дарён, не начинай, а? Довольно уже.
— Точно из-за неё. Я тебя понимаю. Грефина красивая девка. Она-то так и косила глазищами на тебя, затаила знать обиду. Видать злиться, что пожелал обавницу взять. А ты по дурости своей такою невесту прозябал. Но Владислава, говорят, краше будет. Что ж, посмотрим завтра на невесту твою.
— Похоже, ты перебрал, Дарён. И право, медок на славу. Если бы ты отцу не пел басни, может, и не прозябал бы, а подождал ещё.
Повисло молчание, Влада стояла ни живая, ни мёртвая. Так вот почему Грефина так ревниво разговор вела с ней. Предназначена она была княжичу Мирославу, а тот передумал из-за проклятия.
Послышались шаги, Влада запаниковала. Уходит княжич. Полеля и Купава тоже заерзали, да только как остановить его, разве что, окликнуть.
— Дарён, ты ступай, я нагоню. Подышу ещё воздухом.
Тот препятствовать не стал.
— Ладно, только… а хотя… Я пошёл спать, — ворота хлопнули.
Послышались шаги на пороге. Полеля оглянулась. Купава, одна сохранявшая спокойствие, молча толкнула подругу на свет.
— Ступай, знаешь, что делать.
Та оглянулась и, вобрав больше воздуха в грудь, погладив пряди светлых волос, поправив платье, пошла к порогу. Влада прислонилась к бревенчатым брусьям. Сердце растревожилась так, что ей снова сделалось дурно, а воздуха не хватало.
— Дело за тобой… только пусть поговорят малость… — оглядела беспокойно Купава Владу, видимо тоже волновалась подруга, да вида не показывала. — Не переживай ты так, Владка, Полеля справится. Ты только успей отворот прочесть…
Выждав ещё немного, Купава повернулась:
— Давай, Владка, ступай, пусть Макошь-матушка поможет тебе.
Влада решительно пошла за угол, ступила в полосу тусклого, едва приметного света на мокрые, холодные доски босой ступнёй, осторожно, почти неслышно шагнула на порог, тихо скрепя половицами, взошла в душный и влажный предбанник. Запах берёзовых листьев, смешанный с душком кислого хлебного кваса, обволок Владу. Она тихонько скользнула к двери. Слава Богам, Полеля оставила её приоткрытой. Но не спешила Влада заглядывать внутрь. Глухо в бане, что девица слышала собственное сердцебиение. Другой бы зашёл, так бы и подумал, что баня пуста, но до слуха Влады докатился певучий голосок Полели. Она что-то говорила, потом смеялась тихо и снова ворковала, и опять хихикала. Так бы и подумал Влада, что болотница али русалка заговаривает молодца, очаровывает…
Отвод нужно читать, глядя на того человека, кому будет направлен он. Влада откинула косу за спину, развела плечи, собралась с волей и заглянула в щель. Она не сразу разглядела в скудеющем паре, в свете красной тлеющей печи маленькую фигурку Полели и внушительную — Мирослава, который возвышался над Полелей, как гора. Лицо его не разглядеть, а только глубокие тени, слишком мало света. Но при виде его сильных плеч и рук, высокого роста, волос, отливающих золотистым мёдом в свете углей, сердце Влады надсадилось. Княжич был одет просто, не так, как на пиршестве, а в рубаху да льняные порты, но даже по неприметной одежде знатного воина выдавала особая стать. Обычно такие молодцы смотрят поверх голов.
И не сказать, что на нём проклятие какое и хворый он. Нет, не сказать.
