Митрица Светозаровна всё ещё смотрела на Владу, надеясь получить хотя бы какие-то ответы. И смотрела без осуждения, укора и сухости, а терпеливо и спокойно. Влада ещё на обручении приметила, как сильно она чает за сына своего младшего, и что, видно, давно поселилась в зелёных глазах её усталость. Нет, она не Агния, властная и гордая княгиня Саркила, с которой Владе по глупости своей девичьей довелось повстречаться. И узнать Митрицу ещё только предстоит ей, а потому решила выбирать слова тщательно.
— Сила в том, чтобы зло искоренять, а добро приумножать.
Губ Митрицы коснулась одобряющая улыбка.
— Слышу я мудрость в речах твоих.
— За это матушку свою благодарю и буду кланяться до последних дней за то, что мудрость мне свою передала.
— И почему боги мне не послали ещё и дочку… — отозвалась княгиня.
Влада отвела глаза. Но тут вдруг заметила впереди, как дружина встала. К горлу так и подкатил ком страха.
— Что там?
— Не волнуйся, — успокоила Митрица Светозаровна. — Раз такое дело… решил князь, что надо разделиться. Часть дружины во главе с Дарёном и Мирославом с нами останется, вместе со старшим боярином Вершей, а другая часть с князем Святославом в обгон поедет, чтобы загодя путь проведать, они-то налегке быстрее и справнее погонят коней, нежели с нами.
Дружина и впрямь начала разделяться.
— Не волнуйся, не впервой нам походы такие совершать. Всё хорошо будет. Главное, доберёмся до Акселя, а там рукой подать до дома.
Однако слова Митрицы Светозаровны не уняли волнения. Не понравилось Владе решение такое, но что может сделать она? Княжна обернулась. Купава беспокойно смотрела — слышала она, видно, каждое слово. Боярыни и холопки с частью дружины подтянулись и всеми вместе пустили лошадей вслед за княжичами, тогда как князь Святослав с боярами увёл дружину на юг.
Знать не посмеялись, послушали слова её…
— Добран с нами остался, — шепнула Купава ликующе.
Вот чего так беспокоилась — всё высматривала любимого своего.
— Ты бы показала мне его, — приглушённо шепнула в ответ Влада. — Хотя бы одним глазком взглянуть.
— Знаю я твой глаз, — посерьёзнела Купава. — Одного вида хватит, чтобы сердцем молодца завладеть.
Влада даже вытянулась — слова Купавы ударили, что копьём в сердце. Огляделась, не услышал ли их ещё кто. Но нет, Митрица увела лошадь вперёд вместе с боярынями, и вела о чём-то разговор с Любомилой.
— Да шучу я, — откликнулась Купава, дёрнув за рукав. — Ох, Влада, что-то ты какая-то серьёзная стала в последнее время. Добрана покажу опосля, отсюда всё равно не увидеть.
Влада растерялась. А ведь права подруга — раньше бы посмеялась, но нынче всё не до смеха.
— Однако и ты изменилась, никогда раньше не шутила так.
— Это Полели потому что нет рядом.
— Как она там? Добралась ли до Калогоста?
— Должна, — отозвалась с грустью Купава.
— Наверное, и с матушкой повстречалась уже, всё ей рассказала…
В груди защемило, заворочалась ежом тоска, а глазам горячо сделалось. Соскучилась по матушке. Той даже не довелось на свадьбе побывать…
Весь путь пролегал через дремучий лес. Влада смотрела по сторонам: пусть и места были ей непривычные, а всё же лес, тишина и покой. Ощущала себя как дома в нём.
Потянулись по небу облака, и солнце то скрывалось, погружая лес и войско во мрак да гулкую тишину, что даже птицы притихали, то выныривало и озаряло кроны золотистым светом, и лес снова наливался пением. Могучие вековые деревья с трухлявой корой заменялись стройными молодыми берёзами. Иногда встречались по пути истуканы, что навевали холодок на душу своей чернотой, будто обожжённые кострами. Идолы бога Велеса охраняли свои владения. И от того в лесном храме было и страшно, и спокойно одновременно. Когда Влада улавливала чутким слухом хруст веток и невнятные звуки, доносившиеся из сумрачной чащобы, вспоминала про берегиню, и тогда успокаивалась она.
Войско двигалось быстро, и до назначенного места прибыли затемно. Острог Аксель, утопающий в желтовато-белёсой мгле, был обнесён высоким частоколом с дубовыми башнями из цельных брёвен. Увидев путников, местные кмети собрались у главной вежи: замелькали факелы, загудели грубые голоса, и вскоре ворота, увешанные черепами лошадей, волов и коз, распахнули. Вся княжеская свита оказалась на широком дворе.
Изнутри острог Аксель напомнил Владе Калогост по своему строению: так же избы возвышались по кругу, замыкались в кольцо, потом следующий ряд и так же по кругу, а в самой середине — капище священное или храм. Влада подняла голову. Не ошиблась — прямо из глубины хоромных построек поднимался густой дым.
Народ потянулся к прибывшим, оглядывали княжескую дружину и женскую половину отряда, переговаривались между собой. Влада чувствовала множество взоров на себе, особенно мужчин, даже захотелось плат покрыть, чтобы не видели её лица. Не к добру это всё. Старалась не смотреть в глаза, сдерживая свою силу — не помогало. Ловила всё больше горящих глаз. Хорошо, что Дарён подоспел, дал указания рассёдлывать коней. Гридни один за другим стали спешиваться. Влада облегчённо выдохнула, когда вновь оказалась на земле.
