— В книгах? — переспросила Варя, а потом поняла, про что говорила подруга. — Так в них для драматизма всякие проблемы ведьмочкам придумывают, а моя жизнь, как часы — одно и тоже каждый день. Спрячься, а не успела — защищайся. Никаким темным правителям я не нужна, — рассмеялась Варвара в конце, а Марьяна добавила:
— Кстати, а может, это правильная мысль — найти защитника? Ты не расспрашивала отца?
Они шли по пустому коридору, связывающему старый проход для обслуги и небольшое кухонное помещение, которое в наше время переделали в студенческое кафе. Пары давно закончились, группы разошлись, а до вечерников было еще часа три, не меньше, так что они могли с Марьяной говорить не таясь.
— Да он и сам постоянно ищет информацию, но за столько лет — ничего.
— А у вас нет орденов или кланов…
Договорить Варвя не дала, качая головой и улыбаясь.
— Марьян, ты явно много читаешь, но не по нашему учебному списку.
Шпилька попала в цель.
— Ну не историю Англии же читать ночами. Я делаю перерыв и отдыхаю.
— И как отдыхается? Не боишься пролететь с зачетом на следующей неделе? Учти, меня уже не будет. Я Заурскому сдала его вчера.
Марьяна тяжело вздохнула и призналась:
— Возможно, я немного и заотдыхалась, но когда страсти кипят не до скучных дат вечного круга перерождений знати. И войн, — многозначительно добавила подруга. — Войны и эпидемии — естественный регулятор численности.
— Или противоестественный.
— Ты на что-то намекаешь?
Варвара хитро улыбнулась и кинула сумку на стул, а сама села за столик поближе к окну, чтобы полюбоваться на осенний пейзаж. На видимом кусочке Марсова поля деревья уже окрасились в охру и золото. Марьяна положила сумку рядом с Вариной и села напротив, но, наоборот, в угол. Так ей было спокойнее. После того случая она неосознанно старалась не находиться рядом с окнами.
— Варь, ну скажи, — закапризничала Марьяна.
— Ничего не знаю, читай учебник, там все написано.
Марьяна фыркнула и встала, чтобы подойти к стойке раздачи.
— Фу на тебя, вредина. Кушать-то будешь?
— Буду, — рассмеялась Варя, и Марьяна улыбнулась в ответ. — Возьми мне, пожалуйста, суп дня и компот.
Подруга кивнула и ушла заказывать, а Варя медленно обернулась на открытую дверь и облегченно выдохнула — проем был пустой. Она отвернулась и переключила свой взгляд на вид за окном, поэтому не заметила, как мелкий черный шарик прокатился от двери к стулу с сумками и ловко запрыгнул в нутро нужной ему вещи.
Вскоре подруги поехали по домам, договорившись о месте встречи на завтрашний день. А вечером Варя ужинала с тетей и обсуждала свои планы на поездку к отцу.
— Мы сегодня с Григором снова поругались, — весело рассказывала тетя. — Упрямец как был, так и остался. Не представляю, как вы уживались. Аришка-то тоже хуже барана была.
Сколько себя помнила Варя, но Галина, ее тетя, старшая из сестер Светловых, никогда не опускала рук. Только тогда на похоронах мамы, она, будто сломанная кукла, стояла у выкопанной ямы, и папа крепко держал ее руку, потому что боялся, что тетя прыгнет следом за любимой сестрой. Тогда Варя никому не сказала, но знала и другую причину — кто-то звал ее оттуда, из черного сырого провала в земле. Лишь на долю секунды в ее глазах блеснул дьявольский огонь и сразу погас, будто сдуло его. Тогда-то она и увидела белые руки матери, которые обнимали сестру.
Варя не боялась, а ждала, когда сможет попрощаться с мамой. По-настоящему, только так, как могут лишь Петреску, на границе Пелены.
Она вспомнила, как Марьяна рассказывала, что после смерти ее любимой бабушки, она еще слышала ее шаркающую походку с утра, когда пожилая женщина любила вставать и готовить завтрак. И так щемило внутри, ведь многие духи не могли уйти — незаконченные дела, ответственность за род или ненависть к кому-то. Рядом с живыми существовал огромный и не менее опасный нематериальный мир.
«Хотя его нематериальность очень относительна», — подумала Варвара и хлебнула теплый чай из чашки.
— Так что, Варень, не варись, если папа будет бурчать на меня первое время. Я все-таки добилась выполнения некоторых пунктов. Таких, как «не прятать тебя под замок».
Варвара быстро вернулась к разговору.
— Папа опять?
— Опять, — понимающе улыбнулась Галина. — А сейчас с двойной силой примется. Там о тебе уже соседские парни расспрашивали.
Тема личных отношений всегда была предметом ссор в семье Петреску. Папа был категорически против любого двуногого существа с мужскими признаками. Терпел только детей лет до семи. Даже бабушка его порой журила за излишнюю опеку.
— Девку одинокой оставишь, остолоп, — приговаривала бабушка и не забывала поддать отцу полотенцем по спине.
Еще и поэтому в Петербурге ей дышалось легче, хотя она здесь была также одинока.
— Я планирую окунуться полностью в учебу, поэтому надеюсь ссориться мы не будем. Ну только, если из-за студентов, — пошутила Варвара, и тетя рассмеялась, а потом взяла руку Вари в свою и сжала.
— Не верится, что скоро диплом защитишь и улетишь, как птичка, в Лондон.
