— Эйре теперь с меня живым не слезет, как и Оберон с Титанией. Все хотят посмотреть на тебя, будто ты кукла. Никакого уважения ни к моей силе, ни к моему статусу, — обиженно пробубнил он ей в плечо и нехотя все-таки отстранился.
Варя взяла его лицо в свои ладони, проводя большими пальцами по скулам: одной обычной, а другой искаженной грубым страшным шрамом — и сказала:
— Неужели ты говоришь про короля и королеву фейри?
Эйш накрыл ее ладони своими и криво улыбнулся из-за шрама, хотя глаза его горели таким теплом, что могли бы согревать ее всю зиму своим сиянием.
— А про кого же еще. Только этот народец столь надоедлив.
— Так значит Мастер Эйре — принц фейри?
— Он еще и Книгочей, но единственный кому он уступает по силе — это я. Так что вся его дружелюбность — это плохо скрываемое раздражение моим существованием.
— Вот почему Арелий так злился, теперь понятно, — сказала Варя и мягко улыбнулась. — Тогда мы должны произвести неизгладимое впечатление на королевскую чету. Обучишь меня этикету Благого Двора?
— С удовольствием, — ответил Эйш и поцеловал поочередно обе Варины ладошки.
Как и было обещано — в восемь утра их забирали помощники Мастера Эйре. Варя была совершенно не против задержаться в Оксфорде, особенно, если ее провожатым на целый вечер был Эйш, но в душе понимала, почему древний не хотел никаких остановок в пути. Слишком уж сильно к ним проявляли интерес, а учитывая, что он хотел скрыть ее существование после похорон, то любые сплетни становились опасными.
Вот и в этой ситуации, как пояснил Эйш, ему придется брать слово с Эйре и Арелия, что они будут молчать о том, что видели Варью Вальду.
— Как же я хочу поскорее оказаться в Убежище, — пробормотала Бланш, проводив взглядом Арелия, который помогал грузить чемоданы. — У меня от Мастера Эйре холодок по спине бежит, а я ведь столько лет прожила с мессиром, уж знаю толк в силе. Но у принца фейри такая аура тяжелая. Вон даже его ученик бледный, словно Арун с косой. Будто он все соки из мальчика выпивает.
Варя всмотрелась в лицо Арелия и мысленно согласилась с Бланш — выглядел он плохо. Поэтому, когда закончилась погрузка, она подошла к нему и взяла за руку. Арелий посмотрел на нее удивленно, а потом расширил от испуга глаза, когда почувствовал поток живительной силы.
— Ничего серьезно, просто немного человеческой энергии за твою помощь, — проговорила Варя, но Арелий быстро выдернул руку и нахмурился, разглядывая пальцы, а потом зло ответил:
— Больше никогда не смей дарить мне свою слабую человеческую энергию.
Варя и хотела бы ответить на такой обидный выпад, но почему-то запуганный, почти затравленный взгляд Арелия ее остановил.
— Хорошо, больше не буду, — и на этих словах села на заднее сиденье джипа.
Машины тронулись синхронно, увозя их к старым развалинам древнего храма. Варя помнила, что перейти Эйш хотел внутри старой церкви в Оксфорде, но Эйре по собственной инициативе повез их в совершенно другое место.
— Нам стоит беспокоиться? — тихо спросила Варя у Эйша, зная, что он поймет ее вопрос. Древний сразу же наложил на них полог неслышимости.
— Нет, Эйре никогда не сможет причинить мне и моим близким вред. К его большому сожалению, я думаю. Его родители благословили меня, подарив вечную защиту Благого Двора, так что я почти его названный брат.
— И ты молчал о таком? — пожурила его Варя, хотя понимала, что Эйш не рассказывает ей всего, чтобы уберечь от лишних переживаний. Ведь зная такие подробности, она будет общаться с Эйре иначе, закроется от него, пряча недоверие, которое только усугубит его плохой нрав.
Эйш грустно улыбнулся:
— Была бы моя воля, я оградил бы тебя от любого волнения, от любой опасности, Вара. Но ты чувствуешь оба мира слишком хорошо, чтобы я мог обмануть твою душу. У меня есть прошлое, которое скрыто даже от меня, и я боюсь, что в один из дней ты узнаешь его и возненавидишь меня всей своей сутью виталис, — прошептал он ей в губы, не отводя взгляд.
Варя чуть качнулась вперед и ласково прижалась к сухим обветренным губам, а потом сразу же отстранилась и также тихо ответила:
— Ничто не изменить моего мнения о тебе.
Эйш склонился к Варе, прижав ее к себе, греясь о ее тепло, но Варя чувствовала, как он напряжен. Тайны душили его. Неизвестность заставляла быть всегда настороже, а их такие хрупкие чувства, что расцветали медленно и осторожно, лишь больше заставляли древнего закрываться, прятаться от нее, боясь причинить боль.
Варя хотела сказать Эйшу, что ее ранит не его эфемерное прошлое, а его настоящее, где он продолжает прятаться от нее под масками. Но она опять отложила это разговор, пытаясь найти для него подходящее время.
