Я прикусываю губу. Затем дрожащими руками надеваю цепочку на шею и облегченно выдыхаю, ощутив, как кристалл лежит над сердцем. Легкая вибрация из его сердцевинки уже успокаивает мои потрепанные нервы.
Лирия задумчиво смотрит на меня, ее глаза прищурены.
– Ты что-то со мной сделала, – говорит она. – Сделала ведь? В смысле на эшафоте. В одно мгновение я была готова сгореть в пламени величия, а в следующее…
Я встречаюсь с ней взглядом. И ничего не отвечаю.
Она делает недовольную мину.
– Все говорили, что боги дали тебе проклятие, а не дар, в день твоего крещения. Но мне начинает казаться, что они ошибались. Быть может, боги все-таки знали, что делали.
Она вновь протягивает руку через решетку и сжимает мою ладонь. Я морщусь. Я знаю, что она это расценивает как успокаивающий жест, но ее тревога иголками впивается в мою ладонь, разнося по всему сознанию вспышки боли. Я хочу стряхнуть ее руку, отойти назад. Но это не то, что ей сейчас нужно. Поэтому вместо того я сжимаю ее пальцы в ответ.
– Я скоро уеду, – говорит она.
– Что?
Она кивает.
– Они отсылают меня обратно через Промежуточные врата. Меня вывезут из Мифанара в течение часа. И не кто иной, как сам принц Сул. Мне повезет, если он не попытается прибить меня по дороге! Но король повелел мне доставить Ларонгару сообщение, так что, может, я и выживу.
– Что за сообщение? – спрашиваю я, наполовину страшась услышать ответ.
– Что ты жива. Что ты пока что в Мифанаре в безопасности. – Лирия колеблется, затем добавляет: – Что ты не жена Фора. Пока еще нет. У него есть месяц, чтобы решить, что с тобой делать, прежде чем контракт признают недействительным. Я должна пообещать Ларонгару ответ в течение месяца.
Ответ. Решение. Касающееся моей жизни.
– Я не верю, что он тебя убьет, – продолжает Лирия, прочитав выражение моего лица. – В твоей смерти выгоды нет никому. А ты можешь быть уверена, что Фор будет пытаться найти хоть какую-то выгоду в этом безобразии. Есть даже шанс, что он все равно на тебе женится.
– Может, и так, – уныло отвечаю я. Как же мне повезло, мне выпало ждать и надеяться, что он все-таки решит сделать меня своей женой. Этот мужчина, который чуть меня не убил.
Лирия снова тянется через решетку, чтобы взять меня за руку, сжимая ее с, как ей, наверное, кажется, сочувствием.
– Ты сделала все, что могла, Фэрейн. Не стоит себя винить.
– Спасибо, Лирия, – каким-то образом мне удается выжать из себя короткую улыбку. – Спасибо, что защищала меня.
Она пожимает плечами и широко улыбается в ответ.
– Это была моя работа, – затем, к моему великому удивлению, она просовывает руки через решетку, хватает меня за плечи и прижимает к себе в объятии. От нее волной расходится всколыхнувшаяся привязанность. Я словно стою на куче мусора и вдруг вдыхаю неожиданное дуновение духов. Она застает меня врасплох. В этот миг я ничего не могу поделать со своим сердцем, вдруг болезненно сжимающимся в ответ. В конце концов, она моя сестра. Быть может, не такая же, какими были Ильсевель и Аура. Но все равно сестра.
Несколько мгновений мы льнем друг к дружке, ведь каждая знает, что это, скорее всего, последний раз, когда мы видимся. Когда я выпущу ее, Лирия уедет. Отправится навстречу опасностям путешествия и того неизвестного будущего, которое мой отец запланировал для нее. Я же тем временем останусь здесь, в этом темном мире камня и тени. Одна. В полной изоляции. Не имея ни единого друга в целом свете.
Я обнимаю ее чуть крепче и шепчу:
– Не знаю, получится ли у меня.
– Конечно получится! – Руки Лирии сжимают меня, почти причиняя боль. – У тебя все получится. Ты гораздо храбрее, гораздо сильнее любой из нас. Ты всегда такой была, знаешь ли. Настало время это доказать. – Затем она делает шаг назад, заглядывая мне в глаза. – Ты рождена, чтобы быть королевой, Фэрейн. Покажи им всем правду. Заставь их увидеть, кто ты на самом деле.
Я с трудом сглатываю. Хотела бы я, чтобы у меня были для нее прощальные слова, какой-то способ выразить то, что я чувствую. Но мне удается лишь тихо вымолвить:
– Береги себя, сестра.
Она кивает.
– Ты тоже.
Несколько мгновений спустя она исчезает. Идет обратно по коридору и выходит в дверь на дальнем его конце. Отправляется навстречу приключениям, к которым я не могу присоединиться. Интересно, как долго еще я смогу хранить в памяти ее лицо? Или же она – как и Ильсевель с Аурой, и все те, кого я когда-то любила, – растворится во тьме этого мира и будет утрачена?
Я возвращаюсь к своей кровати и опускаюсь на краешек. Раскрыв ладонь, я смотрю вниз, на кристалл. Он поблескивает в свете
