Невеста Короля Теней полностью

Наконец я испускаю долгий вздох, ложусь на бок и подтягиваю колени к груди. Кажется, я многие часы смотрю на кристалл лорста, подвешенный к потолку над моей головой. Он мигает, сияет, меркнет… меркнет… меркнет…

Гаснет.

Я стою на краю пропасти, вглядываясь в огненную реку внизу. Она вьется сквозь тьму, словно живая вена, несущая жизнь и жар через внутренности нашего мира. В течение неподдающихся исчислению веков она охраняла Мифанар, окружая город и отваживая всякого, кто стремился ему навредить. Кроме тех глупцов, что проносили зло внутрь на своих собственных согнутых спинах.

Сад Королевы у меня за спиной мягко гудит жизнью. Сумеречные кошки прыгают и скачут среди каменных образований, возятся среди мхов и свисающих лоз джиру, гоняются за порхающими олками, останавливаются лишь затем, чтобы вылизать свои длинные пушистые хвосты. Ко мне они не приближаются, хотя обычно это делают.

По гравию за моей спиной хрустят шаги. Я напрягаюсь, но не оборачиваюсь. Часть меня ожидает, что я услышу, как эти шаги внезапно ускорятся, что чьи-то руки резко толкнут меня в позвоночник и я полечу, размахивая руками, с края пропасти. Желудок ухает вниз, уже ощущая падение, которое так и не начинается. Боги, эта паранойя когда-нибудь отступит?

– Группа почти готова отправляться. – Это Сул, судя по звуку, он стоит в нескольких ярдах позади меня. Очевидно, он не собирается покушаться на мою жизнь. По крайней мере, пока что. – Йок снова умолял разрешить ему присоединиться. Я счел, что ты не будешь против. Мы выезжаем в течение часа. Я хотел поговорить с тобой, прежде чем мы отправимся.

– Зачем? – это слово срывается с моих губ, словно брошенный кинжал. – Ищешь новой возможности меня отравить?

Молчание.

Я оборачиваюсь, ссутулив плечи, прищурив глаза. Сул ловит и удерживает мой взгляд. Его лоб слегка хмурится.

– Какого морар-джука ты несешь? – требовательно спрашивает он.

Я переношу весь вес на пятки, резко разворачиваюсь к нему. В три длинных шага я покрываю разделяющее нас расстояние, обеими руками хватаю его за горло и вынуждаю встать на колени. У Сула нет и шанса вскрикнуть, защититься. Я рывком притягиваю его лицо к своему, рыча сквозь сжатые зубы:

– Я тут думал о нашей маленькой задушевной беседе в той приемной. Ты дал мне выпить крильге. У него был странный вкус, а потом… а потом…

Как мне описать ту огненную ярость, что нахлынула на меня? Ту же ярость, которая и сейчас борется за контроль над моим телом, моей душой, сводя меня с ума, наполняя меня чистой свирепостью.

Сул смотрит вверх, на меня, его глаза вылезают из орбит. Он хватает меня за руки, извивающийся червяк в моей хватке.

– Мой король! – выдыхает он, слова еле вылетают из перекрытой глотки. – Я бы никогда… никогда…

Я сдавливаю сильнее.

– Ты бы никогда не поместил частицы раога в мое питье? Ты бы никогда не довел меня до безумия, чтобы достичь собственных целей? Ты бы никогда не позаботился о том, чтобы со мной случилось то же самое, что и с Ксаг, и со всеми жителями Дугорима?

Его глаза отчаянно вращаются. Зеленое пламя лижет край моего поля зрения и отбрасывает на его лицо призрачные отблески. Было бы слишком просто поддаться понуканию этого пламени. Отпустить всякую сдержанность. Забыться и просто стать тем, кого этот жар пробуждает во мне.

– Брат! – сипит Сул.

Зарычав, я швыряю его на землю. Он хватает ртом воздух, давится, делает рваные вдохи, прижавшись к грязи лицом. Я наступаю ногой на его шею, пришпиливая его к месту.

– Поклянись мне в верности! – рявкаю я. – Поклянись, что ты – все еще тот брат, которым всегда себя называл. Поклянись в этом Глубокой Тьмой. Поклянись в этом Драконом.

– Клянусь! – плюет он. Все его тело обмякает, становится покорным под моим весом. – Я клянусь в этом, Фор! Я бы никогда тебя не предал!

Передо мной маячит ужасающий выбор. Я могу либо поверить своему брату, либо нет. Среднего не дано. А если я больше не могу доверять Сулу, то на что мне остается надеяться? Как смогу я жить в мире, в котором мое доверие напрочь подорвано? Фэрейн солгала мне. Хэйл меня подвела. А Сул? Опустится ли Сул так низко в своей решимости сделать то, что считает правильным для Мифанара?

Возможно. Но я всегда верил, что верность Сула прежде всего принадлежит мне. Не короне. Не королевству. Если у меня не будет верности моего брата, то я могу прямо здесь и сейчас броситься с края пропасти.

Рвано выдохнув, я убираю ногу с шеи Сула и делаю шаг назад. Не поднимая головы из грязи, он изгибается, чтобы взглянуть на меня. Его глаза круглые, испуганные.

– Встань, – рычу я и провожу ладонью по лицу. – Встань, брат.

Он поднимается на колени и садится, все еще оцепенело глядя на меня. Наконец спустя множество долгих, успокаивающих вдохов он говорит:

– Яд раог?

Я киваю.

– В питье.

– Я бы никогда не поступил так с тобой. Да я бы первым его выпил.

Я верю ему. По крайней мере, в это мгновение.

– Но кто-то это сделал.

Сул горько ругается.