Полночь! Она проспала несколько часов! Ноэль с тоской посмотрела на пустую ванну. Она ужасно грязная. Если бы только в этом коттедже можно было уединиться, она бы тоже ополоснулась.
Из кирпичной плиты, возле очага, Куин вытащил чугунок и поставил на стол, накрытый на двоих. Бутылка вина и буханка хлеба ждали посредине.
– Иди есть, – велел он. – Старуха оставила нам тушеного мяса. Завтра, если туман поднимется, я наловлю форели.
Восхитительный запах, исходящий от горшка, привлек Ноэль к столу. Едва она села, Куин наполнил ее бокал темно-красным бургундским. Кушанье оказалось великолепным: крупные куски баранины и овощей в густом соусе.
За едой Ноэль поймала себя на том, что исподтишка изучает Куина. Как отличается он от гурманов, объедающихся на лондонских светских ужинах – с набитым ртом превозносящих достоинства каждого блюда, жадно пьющих вино, стакан за стаканом, запихивающих десерты в переполненные желудки.
Очевидно, что для Куина еда значит мало. Он ел умеренно, а насытившись, отодвинул тарелку и откинулся на стуле, наблюдая за ней.
Ноэль проглотила еще несколько кусочков, но затем аппетит пропал, и она опустила вилку.
– А как же Констанс и Саймон? Они с ума сойдут от тревоги.
– Я оставил записку. Меня не заботит, волнуется Саймон или нет, но я не хочу расстраивать Констанс. Она симпатизирует тебе. Черт меня побери, если я понимаю, почему. – Куин налил себе еще вина и не спеша отхлебнул. – Мне любопытно. Чем ты шантажировала Саймона, чтобы заставить его поддержать твой план? Он боялся только за свои деньги, или ты угрожала рассказать о нашей женитьбе его друзьям?
Ноэль раскрыла рот от изумления.
– Шантажировала Саймона? – задохнулась она. – Вот, что ты придумал?
– Ты же не предлагаешь мне поверить, что это была его идея? – презрительно усмехнулся Куин. – Человека, одержимого стремлением женить сына на женщине самого благородного происхождения?
– Ты же не считаешь, что это моя идея? – воскликнула Ноэль.
– Конечно, твоя.
– Что ж, ты ошибаешся. С самого начала это была затея Саймона.
Куин засмеялся, но в этом горьком смехе не было ни капли веселья.
– Ты маленькая лгунья. Я видел расходные книги Саймона: последние два года он щедро платил тебе.
– Но это не из-за шантажа, – отчаянно возражала Ноэль. – Я получала жалование в качестве хозяйки дома.
– Ты можешь называть это жалованием, если хочешь, Высочество, но весь мир зовет это шантажом. – Он сделал последний глоток вина и презрительно поднялся из-за стола. – Очевидно, что ты хотела вытянуть у Саймона все, что удастся, и исчезнуть. Но я вернулся и испортил твой план, не так ли, Высочество?
Ноэль разъярилась от такой несправедливости, но не видела, как себя защитить. В первый раз она осознала, что он все еще именует ее «Высочество». Словно Дориан Поуп никогда не существовало, и он до сих пор видел в ней только коварную лондонскую воровку, поймавшую его в ловушку. Это пугало ее больше всего остального. Принимая ее за Дориан Поуп, Куин часто был дерзок, но никогда не причинял настоящего вреда. Но этого нельзя было сказать о его стычках с Высочеством.
Ноэль поняла, что он наполняет жестяную ванну перед очагом для нее. Когда Куин добавил ведро горячей воды, поднялся теплый манящий пар.
Собираясь с духом, Ноэль отпила вина.
– Я вполне способна сама налить себе воды для купанья, – заявила она ледяным тоном.
Насмешливо вздернув бровь, Куин отмел ее возражение и возвратился к своему занятию. Закончив, он закурил сигару и развалился в одном из кресел возле ванны, вытянув перед собой длинные ноги. Зажав сигару в углу рта, он лениво расстегнул пуговицы рубашки, и в вырезе показался странный диск, сверкающий серебром среди густой темной растительности на груди.
– Пожалуй, самое время начать наш медовый месяц. Что скажешь, Высочество?
Во рту у нее пересохло, но она не моргнув встретила его взгляд.
– Меня зовут Ноэль.
Он выдохнул тонкую струйку дыма.
– Давай, Ноэль, – презрительно усмехнулся он, – иди сюда и разденься для своего мужа. Тебе нужно вымыться.
– Я не собираюсь мыться перед тобой, Куин.
– Почему нет? Ты уже делала это раньше.
– Да. И у меня остались неприятные воспоминания. – Собрав все свое достоинство, она произнесла: – Я бы предпочла, чтобы ты вышел.
– Уверен, что предпочла бы. А сейчас скидывай платье.
Что-то внутри у Ноэль лопнуло, и она вскочила.
– Я не стану обнажаться перед тобой по твоему приказу. Если хочешь снять с меня это платье, давай, сорви его, как в прошлый раз.
Куин не ответил, и его хладнокровие воспламенило ее еще больше.
– Ну? Давай же!Ты сильнее меня. Я не смогу тебя остановить! Сорви его, как грязный дикарь, ведь ты такой и есть!
От ярости глаза его превратились в черные угли, и он вскочил со стула. Напуганная его бешенным взглядом, Ноэль ухватилась за край стола.
Но Куин не подошел к ней. Вместо этого он повернулся на каблуках и отошел к изножью кровати, гле лежало его аккуратно сложенное пальто.
