Я выбралась из шкафа. До комнаты каждый встреченный мной охранник провожал меня удивленным взглядом. Думали сбегу? В комнате меня ждала служанка. Она сидела на полу и изучала книги, которые я год за годом выискивала в закромах замка. Магия в них текла. Обряды, привороты, зелья, обереги, да все мне не в пору… А я все равно собирала, изучала, хранила, тщательно пряча рукописи.
— Ваше Высочество! — окликнула моя служанка, вставая на ноги и отряхивая фартук. — Вас все потеряли!
— Что ты делаешь?
Она подбежала ко мне, запыхавшись.
— Сначала я искала Вас с охранниками. Мешалась. Меня отправили к Вам, чтоб если что, могла подтвердить, что Вы спите. Я протирала пыль, поменяла простынь…
— Никому не сообщили?
Она замялась.
— Кайруан, охрана ваша, — поспешила объяснить служанка, — сказал, если Вы вернетесь до захода солнца…
Закатные лучи еще облизывали землю теплом.
— Немедленно сообщи, что нашла меня. — если этого еще не сделала прочая прислуга. — Я была в библиотеке.
— Но мы искали там, Ваше Высочество! — воскликнула служанка, округляя глаза.
— Скорее, — учтиво настояла я, — и еще…
Я подождала пока служанка вернется от двери, и сосредоточенно посмотрит на меня, специально выдержала паузу.
— Больше никогда не трогай мои книги.
Она поклонилась и поспешила удалиться.
Книга осталась лежать на столе. Я развернула сверток. Том преданий и пророчеств я нашла в одном из старых тоннелей несколько лет назад. Ходила в библиотеку после, проверяла, есть ли в замке остальные тома, и нашла все пять. В первом говорилось о общей магии, ее видах и зельях, а остальные рассматривали каждый вид по отдельности. И только этот, шестой, был мной еще не прочитан.
На первой странице шестого тома все еще красовались мои каракули. Я закрыла книгу. Лучше спрячу туда, где никто не подумает искать. Даже если сейчас она не может принести пользу, в неумелых руках ничто может стать злом. За все годы попыток я так и не смогла овладеть магическим потоком, лишь научилась различать цвета свечений, а вот смогла ли что-то понять глупая травница-служанка остается только гадать.
Утром, когда сон еще не до конца отпустил меня, я даже подумала, что на самом деле меня никуда не увезут и все это было шуткой, пока ко мне вновь не постучали.
Я смотрела на дверь. Та тихо открылась и также тихо закрылась. Шаги, тонкие, невесомые, любому ребенку они — отпечаток на сердце. Матушка присела на краю кровати. Я притворялась, что сплю, она смотрела на меня. Изучала. Что уж было в ее голове, мне не ведомо. Может не узнавала вовсе.
— Добры души. — Коснулась мягким шепотом.
— Добры души, — потерла я заспанные глаза.
Она теребила в руках белый лоскуток с синей вышивкой, но не решалась заговорить.
— Спасибо за цветы. — Начала она издалека. — Истар бы тоже подарил розы.
Я улыбнулась, пряча улыбку в складках одеяла. Да, он бы сделал именно так. Провинился, а потом бы подхватил, закружил и нарвал цветы.
— Я сшила платок для него. — Как горячий чай глоток за глотком согревает тело, так и ее слова согревали мою душу.
Нежная работа, сделанная заботливыми руками. Белая хлопковая ткань с инициалами в уголке, вышитыми синей лентой. Я улыбнулась и перелегла к ней на колени. Матушка перебирала мои волосы, и я чувствовала, что ссора, которая встала между нами стеной, исчезает. Прижалась к ее теплой руке щекой, зарылась, будто спряталась от всего мира.
— Мне каждый день горько, что мой ребенок не со мной. Ласта, у тебя нет детей, и ты даже представить не можешь, насколько это тяжело.
— Не могу. — Согласилась я, еще больше “кутаясь” в ее руку.
— Он ведь сбежал от нас, никто не тащил его в армию. Да и от кого он хочет нас защитить…
Убеждать матушку в обратном мне не хотелось, поэтому я продолжила:
— Может его что-то тяготило?
Мамины руки, самые сильные, самые родные на свете с нежностью проникали внутрь моего естества, в этих руках я всегда могла быть маленькой девочкой, перелетной пташкой. Как можно убежать от таких родных рук?
Хотя Истар всегда бежал впереди всех, прятался лучше всех, не боялся леса, был неуловимым. Даже Валлен отказывался играть, когда матушка брала нас с собой на лесную прогулку. Против воли вспомнилось, как она, словно ребенок, бегала за нами, смеялась, не зная усталости. Помнит ли матушка эти моменты? Они полны счастья и тепла. Даже несмотря на слабоумие я чувствовала ее любовь и всегда буду чувствовать.
— Мое сердце рвется, говорит, что я должна знать, но я не знаю, дорогая. Лишь молюсь, что под ликом Светлой он все-таки образумится и захочет вернуться домой.
Я перевернулась и посмотрела на нее. Мягкие черты, доброта в глазах и светлые волосы отражали всю красоту ее чистой души. Во мне так много было от нее. И мне порой было страшно, что я тоже когда-то лишусь рассудка.
— Не убегай больше в лес, ладно?
Как она узнала?
— Ты видела меня? — испугано засуетилась я, поднимаясь на локтях.
А что если она знает о тоннелях…
— Ты всегда сбегаешь в лес, с той девочкой.
Матушка поднялась, а я изумилась, запутавшись окончательно.
— С какой девочкой, мама?
