Все дальше отходя от замка, мы приближались к берегу. Здесь на свободе ветер проникал под кожу. И никуда не спрятаться, никуда не убежать. Я плотнее укуталась в шкуру, но ногами чувствовала все шероховатости земли: траву, трещины, корни, камни. Гадство!
Несмотря на суровое утро, люди ровным строем шли подле меня. С каждой стороны шептались, разглядывали, тыкали пальцем и смотрели с опаской и пренебрежением. Они не желали такой свадьбы. Союза с чужачкой! И об этом не нужно было говорить громко. Все было написано в их глазах, надменных и подозрительных.
Время утекало, солнце подкрадывалось к горизонту. Корона мешала, с каждым шагом впивалась сильнее и неприятно колола виски. Мне не дали ни глотка воды, ни еды, тело хотело покоя. Множество сломанных ракушек выложили бороздами вдоль тропы. Я увидела впереди чашу. Поднимать глаза не хотелось. Я чувствовала себя голой даже в одежде. Все шепотки смешались, разрослись в голове как сорняки: быстро, не оставляя почвы для чистых мыслей.
— Испей воды, нареченная, — проговорил седой старик.
Я оглядела его. Холодный, морской, едва помоченный морщинами. Он больше походил на генерала, статного и колючего. Но его голос, как сильный ветер, сдул и не дал повода для сомнений. Я подошла к чаше. Окруженная людьми, знающими намного больше моего. Это нечестно, я хочу пить! Вода такая манящая, чистая. В мыслях сладковатая, свежая жидкость таяла на языке. Руки затряслись, сердцебиение усилилось. Не магия ли это действует на меня? Пошатнулась, осела на колени возле чаши. Галька больно впилась в кожу, и я обхватила руками треногу с обеих сторон. Клянусь Светлой, я будто услышала как толпа затаила дыхание. Ави сказала не пить, но к чему это все? Зачем упорствовать, если я даже не знаю за что борюсь? Облизала пересохшие губы и сказала хрипло:
— Нет.
Почему нет! Вопил разум. Женщины что-то тихо пели, но я уже не могла разобрать, все расплывалось, утекало в даль… Кто-то подошел. Я дышала рвано и не поднимала глаз. Вода, от которой мысленно текли слюни, растворилась. Унесли? Дышать стало легче, но ненадолго. Старик поставил передо мной новую чашу. У этой края были неровные, как зубья.
— Теперь выпьешь воду, нареченная? — разобрала я голос вблизи.
Я чуть не заплакала. Ответ тяжело ворочается на языке, путает мысли. Да, конечно же да! Тело изнывает от жажды, хочет напиться. Так плохо, будто смерть идет за мной.
— Нет, — сухой язык еле произнес слова.
В голове муть. Все звуки, все шорохи шумели, голосили будто эхо в лесу. ”Четыре портрета” повисла мысль.
— Угодна ли тебе эта вода, нареченная?
Выйду за принца морского королевства… Четыре брата. Я подняла глаза, старик ждал. Его мутный образ принял бы любой ответ, не было в словах правды или вымысла, не было ничего, и мне в одно мгновение будто стало все ясно.
— Нет, — твердо произнесла я. — Оставлю для неугодного сердцу моему.
Он выдержал паузу, лицо будто окаменело, не выражало ни единой эмоции. Старик поставил передо мной последний сосуд.
— Готова ли ты испить, нареченная?
Я прикоснулась к чаше, провела по кайме кончиком пальца. Она будто грела мои руки своим теплом. Я сделала лишь глоток. Жажда прошла так же резко, как и наступила. Сейчас сделать правильный выбор было моим желанием, моим решением. Я поставила чашу на место, но продолжала стоять на коленях, пока старик не начал рассказ:
— Дожди подарили нам воду, и в воду заключили жизнь. Наполнили сосуды дарами, чтобы воины могли напиться. Но лишь с избранным своим нареченная может чашу разделить. Принцам до́лжно себя показать, свои достоинства. Будет солнце их спутником, а вода — их товарищем, — обходя меня по кругу, он держал взглядом каждого.
Только звук моря отвлекал от его голоса, горожане молчали.
— Достать им до́лжно чудо морское, положить в сосуд обещания.
Я тоже забылась и заслушалась. Его голос завораживал, заставлял верить, не оставлял выбора. Хотелось вникать в каждое слово. Внимая его речи, я ощущала себя частью чего-то очень ценного и очень важного. Я не понимала всего, но точно знала одно: это действо имеет большое значение. Строптивость ушла, и теперь мне хотелось поступить верно.
— У всех есть выбор, и так всегда будет. Последнему обещать нечего, не о чем ему и жалеть.
"Это турнир", догадалась я. Они будут сражаться… За меня.
— Ну до чего ж Ригир красивый! — вдохновленно прошептали девушки в толпе.
Я посмотрела по сторонам. Где это она его увидела? Волосы на голове неприятно натянулись, но я сумела разглядеть вдалеке, у самого края обрыва, четыре силуэта. Но ни лиц, ни отличительных черт не уловила. Как она сумела понять, кто из них кто?
Вдали загудело, и все, как один, повернули головы. Морские принцы прошли к самой границе моря. Не суетясь, поклонились кому-то, и сорвались с мест. Разъезжались и сорвались вниз. Тела их в момент прыжка натянулись, как струны.
Все будто замерли в томительном ожидании. Долго не всплывали, ушли по воду, оставив после едва расходящиеся круги. Море не злилось, было тихим, наверняка встретило спокойно.
