Тоже мне! Одежда у них красивая… У рыбаков-то? У нелюдей! Без служанки в комнате стало пусто. Слово сказать злого некому! Одна. А может душа моя инеем покрылась… от страха. Я все смотрела на дверь. Вот-вот войдет. Кто? Сама не знаю. Чего ждала? Всего сразу и ничего вообще. Сейчас не убежишь, да и нет нужды, зал советов в другом крыле, тоннелей там нет, не подслушать, не подглядеть. Томление – вот лучшая сердечная отрава. Не знаю, сколько прошло времени, ощущения мои растягивали мгновения.
– Лицо удалось разглядеть. Лицо короля! – зашептала служанка, только дверь в мои покои затворилась.
Он ведь сын его, мой жених. Против воли затаилась. Хотелось услышать, что скажет. Знала же, жуткие, грубые, необразованные. Нет! И слышать ничего не хочу! Все равно. Наплевать!
– Бровей нет, – с сомнением в голосе прошептала служанка, будто стены нас подслушивали.
От удивления я даже перестала мысленно брыкаться. Мне показалось? Или она действительно это сказала?
– Совсем? – и все равно ужаснулась.
– Торчат три волосины. Я сама не видела. Передали. Носы какие-то как не носы, огрызки от орлиного профиля. Губы бледные, как у утопленника… – служанка осеклась и продолжила дальше, словно сама с собой. – А-а! То, что бледные я уже молвила. Так и не потеплели они!
Я стояла у кровати. Так там и присела, хорошо хоть не расплакалась. А то что же это из-за мужской красоты слезы лить? Только грустно стало так, за урода то замуж… Еще и за нелюбимого…
– Я пойду, – печаль мою с горы разглядеть можно было, а служанка в двух шагах стояла.
– Иди.
Теперь время быстрее побежало, только вот мне уже вовсе не хотелось, чтобы служанка приходила. Не зря боялась. Лицо ее сейчас, что и было, один в один утопленник. На морских что ли переглядела? Кровь от щек отлила, глаза-бусины распахнулись, как у кошки, а зрачки – точечки, точно призрака увидела.
– Что там? – с порога спросила я.
– Ваше Высочество…
– Говори же!
– Ваше Высочество…
Служанка бросилась ко мне, упала на колени у моих ног, обняла. Крепко-крепко так обняла, будто сестра младшая и затараторила.
– Ваше Высочество, нельзя Вам туда, это стыд!
– А ну, успокойся, – холодно одернула я ее, сама не на шутку испугавшись.
Только вот говорить спокойно не могла, лишь злилась. Устала бояться, устала неспокойной ходить. От злости своей устала. Думала ведь, что смирилась! Где там… Всякая гадость наружу лезет.
– Говори же!
– Ваше Высочество, четверо их!
И чего перепугалась, сама то поняла?
– Ты так и сказала, порталом прибыло четверо. Забыла?
– Нет же, Ваше Высочество, четыре портрета, – почти шепотом, – и все по вашу душу! – Переходя на писк.
Я нахмурилась, не до конца понимая, что это может значить.
– Ваше Высочество, нельзя Вам, как же можно, Ваше Высочество! – слеза покатились из ее девичьих глаз.
– Ты совсем из ума вышла?! Попей травок своих, вроде умная была, в порядок меня приводила. Только больно любопытная, а теперь что! – отмахнулась я.
– Но как же, Ваше Высочество…
– Что тебе еще твои подружки нашептали? Не бывает так чтобы у одной жены четыре мужа. – Задумалась, и от мыслей своих тоже отмахнулась. – Не бывает!
Ко мне постучали, и мы обе замерли, сдерживая тишину за узду, будто нас застали за тайным заговором, но Пресвятая Матерь, так оно и было.
А сомнение кольнуло в бок. Маленький камушек, да так неприятно. Но его не вытащишь, душа – не башмак.
Ко мне зашли мужчины в черных одеждах, спина и плечи их была усыпана множеством звезд. А меня передернуло. Они это были! Они. Я от удивления даже а лицо не посмотрела, больно ткань интересная была, как будто капли так и не стекли с одежды, застыли, будто их зима пригрела. Поклонились молча, и я лишь тогда на них, белолицых, глянула. Не испугалась. Очень уж мне хотелось верить, что не испугалась. Все слова, сказанные о внешности, были правдой. Они на меня не посмотрели, лишь на служанку искоса, и стали уносить мои вещи, ничего не сказав.
Я вытаращила глаза, ведь не была готова к тому, что отъезд наступит так скоро.
– Ваше Высочество, нужно бежать, – громкий шепот пронесся по всей комнате. Или то было лишь в голове моей. Мужчины не обратили на это внимания, выполняя свою работу.
Я посмотрела на нее и цыкнула. Куда уж с ней то еще браниться!
– Не ходите, прошу Вас! – она была в истерике, и цеплялась за мое платье.
А я вдруг задумалась, что хочу обратиться к ней по имени.
– Как зовут тебя? – обескураживая служанку, спросила.
Она замешкалась, утерла нос серым платочком.
– Ави, Ваше Высочество. Ави зовите.
– Веди себя, как подобает королевской служанке, Ави, – я выше подняла подбородок. – Встань с пола и помоги мне собраться.
