Но когда сумерки начали опускаться на город, я умылась, оделась, как умела. Расчесала волосы и пошла бродить по замку. Сделала лишь круг по саду, сорвала яблоко. Аппетита не было и мысли мои не облегчил даже свежий вечерний воздух. Я вернулась в комнату. Там я долго сидела у окна, упершись взглядом в трещину на стекле. Как давно она там появилась? Услышав чьи-то шаги, я резко обернулась, испугавшись звука. У двери стоял отец и смотрел теплым, знакомым взглядом. Я подбежала к нему на трясущихся ногах и обняла. Надеясь получить защиту, прижалась к родной груди. Я ведь его принцесса, маленькая ласточка. Его сильная, мужественная грудь согревала, баюкала.
– Ты знаешь, как я дорожу тобой, – скупо начал он.
Я похолодела, еще больше сжимая отца в объятиях. Такое нехорошее начало. Я готовила речь для отца. Что ему сказать? Упрекнуть? Просить милости? Молчать? Но стоило лишь увидеть его, такого родного, что самой себя стало жалко. Слезы снова наполнили глаза, а в горле комом встали невысказанные слова. Сейчас я соберусь с мыслями! Сейчас я все скажу!!
– Я… – хотелось ответить, обличить в слова, все что за этот день успело скопиться в душе.
Отец меня поймёт. Подхватит на руки, совсем как в детстве, обнимет и не даст в обиду. Как хотелось почувствовать его тепло, его сочувствие! Как хотелось услышать, что ему жаль! А вдруг это все чудовищная ошибка?!
– Я… – пролепетала я трясущимся голосом. Совсем не так, как планировала. – Не хочу, – закрыла глаза, утыкаясь ему в грудь.
Он молча гладил меня по голове. Тихо баюкал шепотом:
Лети-лети, ласточка,
В дальние дали.
Над небом кружись;
В гнездо возвратись.
Отец придумал считалочку, для меня придумал. То давно было, сейчас уже и не вспомнишь… В этот короткий миг он был моим отцом, а я его ласточкой. “Я знаю” , – так и не произнес он очевидный ответ. Хотя бы этого я ждала. Пусть не ответит взаимностью, но хотя бы пусть скажет, что знает, что ценит… Вместо этого я услышала:
– Они переправляют нам морскую рыбу, жемчуг, соль, – он продолжал гладить мои волосы теплой ладонью, как будто любил крепко, но слова… – Они способны помочь нам победить.
Я разомкнула объятия и отошла от него, отвернувшись к темному ночному небу. Чувствовала, как лечу в обрыв с огромной высоты со связанными крыльями, но все же смогла произнести:
– Это должно меня успокоить?
Глаза закололо, а звезды как слезинки сияли на чистом небе.
– Это должно тебя вразумить! – снова сухой королевский тон.
Я повернулась и уперлась взглядом в морщинку между его бровей. Сил смотреть в глаза не осталось.
– Ты меня продаешь!
Отец сжал кулаки и отвел взгляд, произнося с укором:
– Долг превыше всего.
Я не ответила, а он почти сразу вышел, оставив дверь в мои покои открытой. Я упала на месте, мне было абсолютно наплевать на взгляды слуг и их будущие сплетни, перешептывания по углам. Больше сдерживать слезы не имело смысла.
Глава 3
Не дожидаясь рассвета, я встала с постели, привела себя в порядок еще до прихода служанки. Вплела ленты в волосы, выбрала подходящий наряд со струящимися рукавами из летящей ткани. Краснота с глаз все еще не сошла до конца, но нарядиться, чтобы отвлечь внимание от заплаканного лица, куда лучше, чем видеть чужую жалость. В дверь тихонько постучали. Служанка заглянула в комнату.
– Ну чего ты жмешься у стены? – благосклонно позвала я напуганную служанку.
– Ваше Высочество, Вы больше не сердитесь на меня? – голос ее дрожал, красные глаза и нос выдавали пролитые слезы.
Я покачала головой, а в душе радовалась. Не мне одной было грустно.
– Хватит слезы лить, – остановила неозвученные извинения рукой. – Скажи лучше, у моих дверей стоят охранники? – прошептала я, когда за служанкой затворилась дверь.
– Да, Ваше Высочество, четверо. Я слышала, как они говорили, что отпускать Вас без надобности никуда не положено.
– Так и знала… – шепотом проговорила я, но не огорчилась.
Опасается моего побега. Отец, конечно, знает меня, но недостаточно хорошо… Куда бежать? Где скрыться? Да и кого взять в проводники?.. Нет. Побег в мои планы пока не входил.
– Ваше Высочество, я могу помочь Вам собраться?
Служанка достала из потайных карманов пузырьки и невесомо провела по моим щекам пальцами, румяня щеки.
– Что это? – с сомнение спросила я, отводя ее руку в сторону.
– Только не переживайте. Моя бабушка – травница и все-все-все, что знала, передала мне.
Я взяла склянку в руки и принюхалась. Пахло ромашкой.
И вздохнула и махнула рукой, соглашаясь. Пока она наносила мазь на кожу под глазами, я попросила:
– У меня будет к тебе поручение.
Служанка оживилась, “колдуя” над моим лицом.
Я украдкой посмотрела на служанку. Глаза ее загорелись в предвкушении.
– Не копошись. Нужно будет, попроси чужой помощи! Главное – незамедлительно предупредить меня.
– О чем, Ваше Высочество?
Она чем-то мазала мне губы, поэтому ответ получился скомканным:
– О появ-вении в Пице мовских.
