— И была права. Я понимаю, что, скорее всего, тебе хочется сейчас оказаться где-то подальше от этого места, так что, если пожелаешь, я отвезу тебя, куда скажешь. Однако мне кажется, что мама и все остальные хотели бы, чтобы ты осталась на ланч. Ты очень им понравилась. Я имею в виду настоящую Беллу Фарадей, — поспешил добавить он. — Ту, которая позаботилась о моей тетушке, племяннице, которая любит играть с собаками, прекрасно рисует и поет и вообще все делает замечательно. Такая женщина станет душой любой вечеринки. До того как ты появилась в этом доме, я не видел, чтобы все мои близкие танцевали, да еще с таким удовольствием.
Глаза Беллы заблестели от слез. Она заморгала, чтобы сдержаться и не расплакаться.
— Думаешь, они не станут меня ненавидеть за ложь? — прошептала она.
— Разумеется, нет. Ты очень им нравишься. — «И мне тоже», — подумал он, но сейчас не был готов в этом признаться. После того как он с ней поступил, она ему просто не поверит.
— Так как насчет ланча?
— Я согласна. Но только ради твоей мамы, не ради тебя.
— Я знаю. Спасибо.
Оставшееся время Белла с ним почти не разговаривала, но была такой же милой, как прежде. Она помогла маме убрать со стола и поиграла с Софией, когда та опять начала капризничать. На прощание она обнялась с каждым членом его семьи и пожелала им всего наилучшего. Это было так не похоже на официальное и сдержанное рукопожатие, как происходило с Джесси.
— Приезжай к нам, — пригласила ее Либби. — В ближайшее время. Самое ближайшее.
— С удовольствием. — Белла крепко обняла ее. — Спасибо за ваше доброе отношение.
Даже маленькая София пожелала обнять Беллу на прощание. Но больше всего Хью удивил отец.
— Мне было бы приятно, если бы ты смогла нарисовать букет колокольчиков для моего кабинета. А я приготовлю для тебя свою фирменную курицу бириани.
Когда это отец начал готовить? Тем более такие экзотические блюда, как бириани?
Хью был в таком недоумении, что не произнес ни слова почти до самого Лондона. Он молчал бы и дальше, если бы сама Белла не начала разговор.
— Думаю, нам все же надо поговорить, — осторожно начала она.
— Говори.
Она перевела дыхание.
— Я хотела извиниться за то, что все испортила. Если хочешь, я уволюсь из «Инсурго». Как только доберемся до Лондона, я сразу напишу официальное заявление об уходе.
— Нет, Белла.
Он совсем не хотел этого.
— Ты просил меня помочь, а я не справилась.
— Если помнишь, я говорил тебе вести себя естественно. Вот ты и была естественна. Правда, я не ожидал, что это будет именно так.
— Как?
— Не думал, что ты с такой легкостью впишешься в общество. В «Инсурго» ты буквально за пару дней стала членом команды, словно работала уже много лет. Так получилось и с моей семьей. Они смотрели на тебя так, как никогда не смотрели на…
— На кого?
— Не важно.
— На девушку, разбившую тебе сердце? Ту, с которой ты работал?
Хью покосился на нее.
— Пытаешься вытянуть из меня правду?
— Нет, я не имею права касаться этой темы. Да ты и не производишь впечатления человека, который готов к откровенности.
— Мое прошлое тебя совсем… — начал Хью и осекся, боясь, что опять обидит Беллу. — Прости. Я не хотел быть грубым. Особенно с человеком, потратившим свои выходные на мои прихоти. Я и так наговорил тебе лишнего. Пожалуйста, прости меня. И можешь даже наступить мне на ногу острым каблуком.
— Острым каблуком?
— Помнишь, ты говорила о трех нарушениях правил. Я уже намного превысил лимит.
— Это была шутка, — с тоской произнесла Белла. — Я не поступаю так с людьми. — Хью чувствовал себя еще более виноватым. — Кроме того, ты прав. Твое прошлое меня не касается. — Она вздохнула и спросила: — Ты слышал все, что я сказала твоей маме?
— Только после того, как она предположила, что ты моя настоящая девушка, которая играет роль ненастоящей. — Хью осторожно покосился на нее. На лице отчетливо читалось искреннее чувство вины. — Я чего-то не знаю?
— Я сказала ей, что «Инсурго» — твоя душа. Ты лишишься ее, если бросишь любимое дело и перейдешь в семейную фирму, это лишь ухудшит ваши отношения, ты станешь еще более раздражительным, чем сейчас.
Если бы Хью не вел машину, он бы зажмурился от ужаса.
— Мы никогда не говорили на эту тему.
— Думаю, в будущем вам лучше это делать. Но я уже сказала, я готова уволиться, если ты так хочешь.
— Сейчас самым лучшим будет помолчать, пока мы не доедем до Лондона.
— Хорошо, — согласилась Белла и больше не произнесла ни слова.
От этого Хью стало еще хуже. Он понимал, что у Беллы были самые лучшие намерения, но все же события этих дней с трудом укладывались у него в голове. Ей удалось выбить его из колеи, и он сам еще не понимал, что будет дальше и каково его отношение к происходящему. Хью лишь точно знал, что пришел в полное смятение и сейчас ему лучше хранить молчание.
Впрочем, это мало помогало. Он ощущал аромат духов Беллы и мысленно перебирал воспоминания о прошлой ночи. Их поцелуи и то, что было после них, он ни за что не решится повторить. Будет лучше, если они отстранятся друг от друга.
Наконец машина выехала на улицу, где жила Белла, и остановилась у двери ее дома.
