— А я тебе не дам этого сделать. Это мои цветы. Влад, мне сто лет цветы никто не дарил, а я люблю такие милые жесты.
Мгновение и он навис надо мной, сжав подлокотники кресла.
— Будешь принимать ухаживания Сергея только потому, что за тобой сто лет никто не бегал?
Я вжалась в кресло. На миг даже испугалась тона Влада. Впервые в жизни увидела, как человек разговаривает практически сквозь сжатые зубы. Мне такая манера речи не очень понравилась. Уж очень агрессивная. Я тоже перешла в атаку.
— Во-первых, ты не утес, чтобы надо мной так нависать, — я многозначительно подняла бровь.
Влад нахмурился и словно только сейчас осознал, что находится в довольно угрожающей позе. Он шагнул назад, а я выскочила из кресла.
— Во-вторых, это мои цветы, — я ткнула указательным пальцем в свою грудь. — Понятия не имею, что там на уме у тебя или твоего друга, но!.. Еще три дня и тебя вообще не будет касаться, кто и как за мной ухаживает!
Я шепотом кричала на него. У Влада было такое лицо, словно я его кулаком в живот ударила, но он быстро пришел в себя.
— Мои друзья за тобой ухаживать не будут! — так же шепотом рычал на меня Влад.
Я вздернула брови.
— Это почему? Кто хочет тот и будет!
Даже не поняла, как мы очутились буквально впритирку друг к другу. Фактически соприкасались носами.
— Я, — Влад осекся, глядя мне в глаза.
Он тяжело дышал. Да, и я тоже.
— Что ты? Договаривай очередную гадость. Ты же так любишь портить мне настроение.
— Я запрещаю.
— Пф! Еще раз. Ты не имеешь права мне что-либо запрещать.
— Имею.
Я сама не поняла, как очутилась в его объятиях, да еще и на кровати. Его горячие ладони под моим свитером, наглые губы на моих отзывчивых губах. Мы, кажется, перенесли всю энергию гнева на иступленные ласки, больше похожие на борьбу.
Неистовое желание отзывалось дрожью в каждой клеточке моего тела. Я вдыхала чужой аромат и тоже нырнула ладонями под его одежду, с наслаждением проводя по напряженным мышцам.
На улице грохнули ворота. Папа Влада загнал машину под навес. Этот резкий звук привел нас в чувство. Я напряглась, попытавшись оттолкнуть его.
— Влад, стой. Мы как-то неправильно ругаемся сейчас.
Он замер.
— Я схожу с ума, — пробормотал Влад, тяжело вздохнув.
— В смысле?
Он встал и просто отрицательно покачал головой, как бы говоря, что пояснять не будет. Я даже не знала, что думать, и начала нервно одергивать на себе одежду, потом распустила и снова собрала волосы в небрежный пучок.
— В общем. Резюмирую наш разговор, — сказала я как ни в чем не бывало.
Он поморщился так, словно у него разом все зубы разболелись, и цыкнул на меня.
— Не надо ничего резюмировать. Мы и так чуть не перешли к новому этапу наших "деловых" отношений. Надя, ты сама сказала: три дня, — и он вышел.
Весь наш скандал был очень похож на ревность, но я даже не надеялась вызвать у него такие чувства. Скорее, сама каждый раз закипала, стоило Кристине переступить порог этого дома.
До самой ночи я просидела раздираемая противоречивыми эмоциями. В запасе осталось всего три дня и все. Наши пути разойдутся, а я останусь одна. Буду по ночам мечтать о жарких объятиях, а через несколько лет выйду замуж за кого-нибудь и иногда буду вспоминать свою первую настоящую любовь. Парень из университета почти не считается, это была досадная ошибка. Сейчас я осознала истину.
Когда ночью я вошла в комнату, то обнаружила Влада, дочитывающим книгу. Я закрыла дверь и остановилась на пороге. Во мне созрело решение, а нервы тут же стали шалить. Сердце стало отстукивать рваный ритм.
— Твоя взяла, — сказала я, выпрямившись.
Влад вопросительно посмотрел на меня поверх книги. Надо продолжить мысль, но она вся улетучилась из сознания.
— Я хочу… предлагаю…
Словарный запас как назло закончился.
— Предлагаю… воплотить хотя бы половину сообщений Сергея в жизнь, — щекам за меня было стыдно, они пылали.
Мне показалось, что брови моего практически бывшего начальника вот-вот соединятся с линией роста волос. Наверное, я его удивила.
Повисло молчание. Я явственно ощутила раскаяние и воочию наблюдала работу поговорки «слово не воробей». Зачем я это сказала? Надя, позорище! Предлагать мужику такое.
— Ладно, забудь, что я сказала, — щелкнула пальцами в воздухе, скинула тапки и легла спать, отвернувшись от Влада.
Послышалось невнятное бормотание, щелкнул ночник, и комната погрузилась во тьму.
— Зачем только половину? Я запомнил все и если ты не против, — послышался шепот над ухом.
Утром Влад обнимал подушку, на которой спала Надя. Он хотел бы обнимать саму Надю, но та с рассветом выпрыгнула из постели, словно ее под одеялом кто-то ужалил, поэтому пришлось прижиматься лицом не к нежному женскому плечу, а к подушке, которая хранила тепло Нади и пахла Надей.
Ему хотелось начать утро с поцелуя, провести ладонью шелковистой коже, шептать на ухо всякие вольности. Совсем как ночью. Наде это нравилось. Она шептала пошлые комплименты в ответ, но наступило утро и его страстная девушка пропала. Осталось только сладкое послевкусие и нега.
Надя вернулась в комнату полностью одетая.
— Доброе утро, моя киска.
Надя хмурилась и готова была разреветься.
