— Нам надо успокоиться, — встрял папа. — Я тебе всегда говорил, нельзя так делить детей. Одному все, другой только сомнительных сыновей сомнительных подруг подсовывать. Девочка наша по любви замуж вышла. Я думаю, что вполне удачно. А если ошиблась… Кто не ошибается? Мы встретим гостей, Надя, не переживай.
— Эту ошибку она нам потом в пеленках скинет.
— Антон наш тоже женился по обстоятельствам. Ты ему так не выговаривала, — прикрикнул на маму отец.
Мама поджала губы. Разговор был тяжелый для нас всех. У меня сердце билось так, словно я пробежала марафон. Голова кружилась, и в помещении было очень душно. Даже открытые окна не помогли, а руки и ноги мерзли. Я твердо решила поставить точку в нашей с мамой проблеме.
— Мамуль, я тебе правду сказала? Сказала. Да, некрасиво вышло. Я у вас еще раз прошу прощения. А теперь еще одна правда. Я выросла. Имею право принимать решения и ошибаться. Возможно, я поступила неправильно, но худшее, что со мной случилось в жизни на данный момент — это семья моего брата. Никто не постеснялся скинуть эти пеленки на меня! Ты не представляешь, как я старалась для них! — мой голос сорвался на крик и я разрыдалась. — А в ответ получила только упреки от тебя и твоей любимой Ксюши. Мне ваше с ней одобрение вообще не нужно! Па, спасибо за понимание. Пока.
Я отключила планшет. Вытерла слезы и долго смотрела на мигающий экран. Родители пытались до меня дозвониться, а я не в том состоянии, не могу с ними сейчас разговаривать. Было очень сложно сидеть в четырех стенах и думать обо всем. Помещение словно сгущало мои мысли. Я некоторое время гипнотизировала погасший экран, а через некоторое время решила прогуляться вокруг дома, но не дошла даже до лифта. Очнулась в больнице, к руке была приколота капельница. Белый потолок, сбоку стояла ширма, за которой кто-то тихо ходил. Палата кружилась, усиливая тошноту. Я зажмурилась, боясь, что все кончено, что я никого никогда не рожу. Жизнь словно погасла для меня в этот момент.
— И чего мы плачем? — послышался участливый старческий голос. — Все хорошо. Вы в больнице.
— А я еще беременна? — спросила я, страшась услышать ответ.
— Конечно, деточка, не волнуетесь. Муж ваш к врачу пошел. Вы себя очень истощили. Полежите у нас, мы вас немного подпитаем и поедете домой через несколько дней.
Если Влад ко мне в палату и заходил в тот день, то я этого не заметила. Я все проспала, даже знакомство наших родителей.
Родители Нади были напуганы. Летели по коридорам больницы так быстро, что Влад едва за ними поспевал. Перед дверью он остановился и не дал им ворваться внутрь.
— Вы же помните? Ей нельзя волноваться, — сказал он.
Теща устало вздохнула.
— Помним, зятек, — Надин отец успокаивающе похлопал Влада по плечу
Они осторожно вошли в палату. Надя спала, но словно почувствовав, что уже не одна, медленно открыла глаза.
— Ты нас так напугала, — ее мать присела на край кровати и взяла дочь за руку. — Я тебя очень люблю, девочка моя.
Надя слабо улыбнулась, когда мать ласково провела по ее волосам.
— Как ты себя чувствуешь, дочка? — подал голос ее отец.
— Нормально. Только спать очень хочется.
— Это из-за лекарств. Нам врачи объяснили. Тебе поесть принести что-нибудь?
Надя кивнула.
— Огурцы маринованные и рукколу с сыром. Больше ничего не лезет.
— Тебе и мясо надо есть, моя хорошая.
— Я ем, — лицо Нади приобрело очень довольный вид. — Мне тетя Деля вяленное откуда-то притащила.
Влад вышел, чтобы не мешать им. Его собственные родственники столпились в фойе. Чуть раньше, они тоже зашли к Наде и так же извинялись перед ней. Тетя Деля высказывала всем начистоту все, что она о недалеких и престарелых баранах думала.
— Довели человека до срыва! — говорила она. — Ай-ай-ай! А если бы что плохое случилось? Такой грех на душу. Родителей ее дождемся и с собой заберем знакомиться. Ой, Влад, дурак ты этакий. Тупость твоя бескрайняя просто. Да что я говорю. Яблочко от яблони.
— Деля, хватит всех оскорблять, — сказал отец. — Мы все осознали. Надю в семью приняли.
Тетя Деля пренебрежительно фыркнула:
— Теперь молитесь, чтобы она приняла вас в свою. Я вот пойму, если она никого не простит. Внуков не увидите как своих ушей. Даже на лето к вам их не привезет.
— Тетя Деля, — оборвал ее Влад, — может хватит сгущать краски?
— Я их, наоборот, разжижаю. Влад, нормальные здесь врачи? Ты молодец, что догадался в платную палату ее поместить. Отдохнет и выздоровеет. Хоть иногда за твоим твердым бараньим лбом мозги шевелятся. Сил никаких нет ждать, — начала было ворчать она, но замолчала на полуслове, увидев родителей Нади. — Как там наша девочка? Переживаем за нее очень.
— Заснула.
Тетя Деля сокрушенно покачала головой.
— Ой, в какую нехорошую ситуацию мы с вами попали! Влад у нас хороший мальчик, но болван. Можете дать ему хорошенько, я разрешаю. Он даже сопротивляться не будет.
— Я сломал бы ему челюсть, но зять инвалид мне радости не принесет, — усмехнулся отец Нади, — так что обойдемся без рукоприкладства.
— Очень жаль, — расстроилась тетя Деля. — Я бы сама ему надавала воспитательных тумаков, но сил не хватит.
