Николас отпустил Пауэлла и начал приводить себя в порядок, чтобы спуститься следом. Надел сюртук, сброшенный на время тяжелого испытания – проверки счетов, а затем поправил до абсурда накрахмаленный галстук. Джонсон, его камердинер, заботился о том, чтобы внешность герцога соответствовала его статусу – даже слишком, по его мнению. Николас мечтал, что когда-нибудь, окончательно утвердившись в своем статусе, он войдет в Палату лордов в небрежно повязанном черном галстуке. Возможно, даже предстанет в таком виде перед королем. В конце концов, Николас был одним из Холлинбургов.
По пути вниз он постарался сосредоточиться на предстоящем деле. Чейз считал мисс Баррингтон одной из подозреваемых, а значит, Николасу нужно было добыть информацию, которая либо указывала бы на ее причастность к гибели дяди Фредерика, либо снимала с нее все подозрения. Чтобы докопаться до истины, Николас решил держать мисс Баррингтон всегда под рукой. В этом случае он мог задавать ей неожиданные аккуратные вопросы и выведывать подробности ее биографии. И он нашел для этого идеальный повод.
Войдя в библиотеку, Николас увидел, что она рассматривает книги на полках. Они, похоже, интересовали ее гораздо больше, чем появление хозяина дома. Она бросила рассеянный взгляд в его сторону и снова вернулась к своему занятию.
Сегодня на мисс Баррингтон был наряд светлых тонов. В моду недавно вошли платья с облегающим корсажем и юбками из жестких шуршащих тканей, совсем не такие, какие помнились ему с юности. Дамы при ходьбе теперь издавали негромкое шуршание, когда складки юбки терлись друг о друга. Мисс Баррингтон, однако, предпочитала носить более мягкие ткани, которые красиво струились, придавая фигуре стройность, но при этом умудрялась не выглядеть старомодной. Николас не был экспертом в вопросах женской одежды, но подозревал, что его тетушки сочли бы кружевные фестоны на ее платье чересчур пышными.
Однако именно шляпа гостьи ярче всего свидетельствовала о том, что она не придает большого значения мнению окружающих. Широкополый, низко посаженный головной убор украшали яркие перья, причем два красно-коричневых пера были укреплены слева, а одно, глубокого сапфирового цвета – справа. Оно располагалось под таким углом, чтобы его пушистые кончики ласкали ее алебастровую щеку.
На аукционе мисс Баррингтон была одета куда проще, почти бесцветно. Но там ей не хотелось привлекать к себе внимания. А обычно, по-видимому, хотелось. Все эти кружева и перья возвещали миру о том, что мисс Баррингтон – свободная женщина с необузданным характером, которая живет по собственным правилам. Своим нарядом и манерами она говорила тете Агнес и всем подобным, что ей наплевать на их мнение.
Судя по всему, мнение герцога ее тоже мало интересовало. Она уже дала ему понять, что знает о его физическом влечении к ней. Она распознала его страсть моментально и едва ли не прямым текстом ему об этом сообщила. Это приводило Николаса в замешательство. Герцог предпочитал быть ведущим. Однако она даже еще не решила, примет ли его приглашение на танец.
Впрочем, он знал, как с собой справиться. Он не был зеленым юнцом. Сейчас ему требовалось отбросить в сторону мысли о плотских удовольствиях и попытаться больше узнать о ней и ее отношениях с его дядей.
Долг обязывал его. Неизбежный долг.
Когда Николас приблизился к гостье, она наконец переключила на него все свое внимание. Ее полные красные губы растянулись в улыбке. Темные глаза, на которые падала тень от широких полей и пера, сверкнули.
– Почему вы держите в секрете свой адрес? – спросил Николас после того, как они обменялись приветствиями. – Сандерс так и не раскрыл мне его, несмотря на мои требования.
– Я подумала, что будет лучше не разбрасываться этой информацией. Слух о наследстве наверняка распространится по городу, и я бы предпочла, чтобы у моей двери не стояла очередь из просителей.
– Но я вовсе не собирался просить у вас денег.
– Когда я давала указания мистеру Сандерсу, я не имела в виду вас.
– В таком случае вы, может быть, расскажете, где живете?
Она склонила голову набок:
– Пожалуй, что нет.
Вот тебе и герцогский авторитет! Николас указал на стеклянные двери, ведущие на террасу.
– Я распорядился подать для вас напитки. Прошу, выпейте со мной чашку кофе или чая, и я объясню, зачем пригласил вас к себе.
Он проводил гостью на террасу, где был накрыт стол. Там стояли серебряные вазочки с джемом и фарфоровые тарелки с пирожными. Рядом ожидал лакей, готовый разлить кофе и чай.
Увидев угощение, мисс Баррингтон воскликнула и захлопала в ладоши.
– Венские пирожные! Я собиралась отказаться от любой еды, но от них – не смогу.
Насколько помнил Николас, его повар не готовил раньше ничего подобного. Пирожные и вправду выглядели роскошно, почти до неприличия.
– Я упомянул на кухне, что вы много путешествовали по континенту, – солгал Николас.
Скорее всего, это Пауэлл подсказал повару, что готовить к приезду гостьи, но ее восторженная реакция побудила Николаса приписать заслугу себе.
