— Видишь ли, Саша… Я могу поверить в портал между мирами: божественные дары способны на многое, — проговорила я после паузы. — Но откуда ты знаешь наш язык? Да и чувствуешь ты себя тут как рыба в воде, разве попаданки так себя ведут?
— Понятия не имею, как должны вести себя правильные попаданки, — хихикнула сестричка, снова заваливаясь на ковёр: на этот раз на спину. Закинув за голову руки, она уставилась в потолок. — Это особенность метаморфов: нам не дано колдовать, разве что с помощью зачарованных предметов, но сами по себе мы существа волшебные. Я могу не только внешность менять, принимая чужой облик, но и голос. И на языке тех, с кем общаюсь, говорю и думаю, как на родном. Сама не знаю, как это получается. Правда, с регулированием габаритов у меня пока проблемы, зато папа способен увеличиваться и уменьшаться в размерах, в зависимости от выбранного прототипа. Он нереально крутой метаморф!
Восхищение, звучавшее в её словах, удивило. Как можно восхищаться тем, кто хотел тебя продать?
— Крутой⁈ — возмутилась я. — Твой отец пытался превратить тебя в шлюху, чтобы решить свои проблемы, а ты…
— Папаня хороший, — вздохнула она, потупившись, будто чувствовала свою вину за его поступки. — Просто… он запутался. И заигрался тоже. Но он ведь всё равно мой отец. Единственный и любимый. К тому же метаморфы, как коты: любвеобильны и непостоянны. Я ведь не чистокровный перевёртыш, а полукровка… поэтому, наверное, и отличаюсь от своей родни. Как минимум взглядами.
Угу, одного богатого спонсора вместо десятерых одноразовых любовников завести — большое такое отличие! Тут уже не только природная блудливость, но и холодный расчёт балом правят. И в кого она, интересно, такая? Явно в маму!
— Так… Про папу позже поговорим, — решила я, понимая, что ничего не понимаю.
Её «хорошему» папаше надо зубы проредить и кое-что прищемить, чтобы вспомнил о своих родительских обязанностях. Мой бы отец со мной так никогда не поступил. Не со мной — тоже.
— Знаешь… — Рисаш приподнялась на локтях, задумчиво глядя на меня. — Мама, когда приходила той ночью, сказала, что за тебя она спокойна, потому что твой папа заботливый и ответственный, а вот мой… Короче, заботливой и ответственной в нашей семье после смерти бабушки пришлось становиться мне.
— Удачно?
— Не всегда, но я честно старалась.
Улыбочка её была очень уж проказливой. А взгляд Бубрика, перебравшегося на спинку дивана, мечтательным. Подозреваю, эта парочка чудила у себя дома не по-детски. А теперь решила ещё и тут начудить!
Адово пламя! Может, отправить их жить в трейлер, пока не поздно?
Странно, но общего у нас с Сашкой оказалось куда больше, чем представлялось поначалу. Да и характерами мы были похожи. Неунывающие, предприимчивые, готовые нырнуть в заманчивую авантюру с головой, не думая о последствиях. За горячей пиццей и ароматным чаем гостья рассказывала мне о своём детстве, о бабушке, которая заменила ей мать, об отце, по-прежнему вызывавшем во мне глухое раздражение, хотя я и старалась держать его в узде, чтобы не расстраивать новообретённую родственницу.
Никогда раньше не мечтала о сестре. Да и откуда? Мы же с отцом жили вдвоём в горной глуши и в город выбирались раз в месяц за провизией. Он не заикался о том, чтобы жениться и завести ещё детей, я… мне как-то не до папиной личной жизни было, учитывая постоянное обучение и бесконечные тренировки. Школу и ту заканчивала онлайн. Даже странно, что после такого образа жизни у меня не возникло проблем со сверстниками в академии.
И вот теперь, как гром среди ясного неба, появилась сестра. Весёлая, прикольная девчонка с уникальными способностями и кучей собственных проблем, хвост которых остался где-то в другом мире. Возможно, чай, который мы пили, был какой-то особенный, или пицца, заказанная в ближайшем ресторанчике, сближала, но через несколько часов общения мне начало казаться, что я знаю Рисаш всю жизнь. И у неё, если верить словам, ощущение было схожее.
Я даже умудрилась проболтаться сестре про свою любовь к артефактам, на что девчонка заявила, что подарит мне амулет матери, если я пообещаю одалживать его ей иногда для визитов к папе. Наверное, именно это меня больше всего и подкупило, сломав некий внутренний барьер. Не её беспокойство об отце, которого следовало хорошенько проучить, а готовность Саши расстаться с божественным даром ради меня и моей коллекции.
Я ведь ей, по сути, никто. Даже наша кровная связь всё ещё под вопросом. Конечно, такое поведение могло быть актёрской игрой метаморфа (хотя интуиция моя молчала, как и Грум), но ведь и Рисаш рисковала, доверяясь мне: малознакомой чародейке, которую впервые увидела сегодня. И её положение, в отличие от моего, было на порядок плачевней.
Чужой мир, чужой дом, чужие правила… у бедняжки даже денег нет, чтобы купить поесть. А из одежды — наряд наложницы, в котором, помимо прочих неприятностей, можно вечером на улице задубеть.
