Посмотрев на ситуацию со всех сторон и посоветовавшись с Грумом, я решила оставить гостью с её питомцем у себя. Пусть поживут, освоятся, а там, глядишь, и дело им какое-нибудь найду — не пропадать же таким талантам!
— Ты куда? — услышав, как я копошусь в прихожей, сестра высунулась из ванны, которую принимала уже часа полтора.
— В магазин.
Я, действительно, собираясь в него зайти, но после того как проветрюсь сама и выгуляю Грума. Он ведь не Сашкин Бубрик: лотка туалетного ему маловато будет. Да и вечер уже: хорошо, свежо, ветрено — самое то для прогулки. Надев короткую курточку, отлично подходившую к моим рваным джинсам и чёрной майке с Джокером на груди, я принялась зашнуровывать ботинки.
— Можно с тобой? — спросила сестра, переминаясь с ноги на ногу на пороге ванной.
— Ты мокрая, а на улице прохладно. Дома посиди, а то заболеешь ещё — и встреча со столь нелюбимыми тобой медиками будет гарантирована.
Угроза подействовала. Девчонка кивнула, придерживая широченное полотенце, намотанное на её бёдра и грудь, и снова скрылась за дверью. Судя по звукам — пошла продолжать водные процедуры.
М-да, ест это очаровательное создание, конечно, мало, зато воду переводит за пятерых. Ай, ладно! Не разорюсь. Во-первых, кое-какие сбережения имеются, а, во-вторых, зарплату мне даже на испытательном сроке назначили приличную, а на днях обещали ещё и аванс выдать.
На первый этаж я спускалась по лестнице, решив не дожидаться лифта, который, судя по звукам, был занят. Насвистывая себе под нос незатейливый мотивчик, вырулила из-за угла… и чуть не споткнулась, налетев на Грума, прикрытого иллюзией огромного волкодава. А всё потому, что из лифта вышел Юлиан Броуди собственной персоной. И вместе с ним и Владислав Ставицкий — бывший муж Инги, к которому у меня было куда больше претензий, нежели к Акиллару.
— Вижу, вы уже обживаетесь на новом месте, Элли, — как ни в чём не бывало произнёс вожак чёрной стаи. Будто сталкиваться со мной в подъезде для него обычное дело. Или, и правда, обычное? Вдруг он тоже тут живёт?
— Только не говорите, что этот доходный дом ваш, — вырвалось у меня.
— Ну что вы, леди, — улыбнулся его спутник, отвесив мне короткий поклон, больше похожий на шутку, нежели на жест уважения. — Этот дом мой, — огорошил Ставицкий. — Добро пожаловать, госпожа ведьма! — щуря искрящиеся смехом глаза, сказал подонок, избивающий своих жён. — Надеюсь, вам здесь понравится.
— Не сомневайтесь. — Я даже не зашипела, хотя и очень хотелось.
Кивнув на прощание Юлиану, пошла к выходу, поманив за собой Грума в образе волкодава. Спиной чувствовала их взгляды, но так и не обернулась. Благодушное настроение сменилось активной мыслительной деятельностью, целью которой была ответочка желтоглазому мерзавцу за сломанную жизнь моей подруги.
Расхаживает тут… сытый, довольный — аж лоснится весь! И совесть его ничуть не мучает, в то время как Инга там вынуждена сводить концы с концами, заново пытаясь построить свою жизнь. Козлина он, а не ящер! Я просто обязана этому Владу отомстить! Правда, достойных идей пока нет, но когда меня это останавливало?
Ночь, айвария и я, верхом на стене — дежавю.
Ладно, не ночь, а поздний вечер, но что это меняет? Гуляя по Гримшеру, я опять забрела на территорию белых бьёрнов и, не совладав с любопытством, забралась на каменную ограду.
Тут было тихо и безлюдно, даже обидно как-то. Я этому самодовольному кобелю камнем в лоб и пыльцой в морду, а он не то что охрану не удосужился выставить — собаку сторожевую и ту у ворот не привязал! Или ему понравилось, потому так беспечно себя и ведёт?
Дерево приветливо шелестело листьями, покачивая светящимися шарами, а я продолжала сидеть, созерцая безмятежный сад, и думать о том, какого лешего мы сюда припёрлись. Не иначе как с огнём поиграть… с белым и зубастым. Вернее, с сине-бело-чёрно-голубым в волчьих узорах. А дома Сашка голодная ждёт… Не совсем, конечно, голодная — всё же пиццу я заказала большую, и слопали мы её вчетвером еле-еле, но время-то идёт! Я ведь не первый час Грума «выгуливаю».
Страдая от мук совести, намотала на палец заметно посветлевший локон. Вздохнула. «Знойный баклажан» оказался не таким уж и знойным. Вернее, нестойким, потому что суток ещё не прошло, а мой родной цвет почти полностью вернулся. Не буду больше краску этой фирмы брать. Поищу утром что-нибудь подходящее тут, в Гримшере, чтобы успеть сменить масть до начала первого рабочего дня.
Можно, конечно, и сейчас по чародейским лавочкам прошвырнуться, но… я же занята очень важным и, без сомнения, нужным делом: сижу на чужой стене и пялюсь на чужое дерево. Осталось только повыть на чужую луну для полного счастья, тем самым подписав приговор своему здравомыслию.
Что ж меня тянет-то так сюда, будто мёдом намазано. Вдруг приворот какой, а я, глупая, не замечаю? От господина Рурка можно ожидать любой подлости.
