Из подъезда они вышли, не привлекая постороннего внимания, несмотря на отсутствие иллюзии. Консьержка, сменившая на посту ту, что работала днём, мирно похрапывала, обняв толстую книгу, будто любимую подушку. Другие жильцы доходного дома тоже давно легли спать, так что соседи на пути странной парочки, к счастью, не встретились.
До нужного квартала добирались, старательно огибая фонари, дабы не напугать редких прохожих, решивших подышать свежим воздухом в три часа ночи. Чем ближе был особняк вожака волчьей стаи, тем больше Грум сомневался в правильности принятого решения, а Ри, наоборот, изнывала от нетерпения, поглаживая висящий на груди кулон, мирно соседствующий с её собственным амулетом.
Ночь, Авери (вернее, Айвария) и стена…
Сидя на ней, Рисаш очень хорошо понимала сестру, которую сюда тянуло, словно арканом. Древо богов излучало мягкий волшебный свет, на него можно было любоваться часами, насыщаясь энергией не хуже, чем задремавшие артефакты.
Пока Грум стоял на стрёме, Ри, опустив голову, зачарованно разглядывала кристалл, мысленно уговаривая Айварию зарядить Смаури. И магия, незримая, но ощутимая для дочери богини, постепенно начала наполнять его, несказанно радуя девушку. Она так увлеклась наблюдением за этим процессом, что не заметила приближения бьёрна, и лишь услышав его усталое «С возвращением, Эльчонок», поняла, что больше не одна.
А ещё, вскинув голову, Рисаш с ужасом осознала, что тело отреагировало быстрее разума, скрыв её лицо за «маской» Эльфиды, которую она примеряла днём, показывая сестре свои способности.
Первым порывом было срочно вернуть всё обратно, чтобы не подставлять сестру, но Акиллар подошел уже слишком близко и смотрел на неё так внимательно, даже жадно, что она не рискнула демонстрировать ему таланты метаморфа.
— Такими темпами я скоро перееду жить в сад, ведьмочка. А ты…
— А мне просто очень нравится твоё дерево! — перебила она, перекинув ногу так, чтобы было легко соскочить со стены, если оборотень всё же кинется к ней. Каким бы быстрым он ни был — не успеет. Другой вопрос, что рвать когти прямо сейчас Ри сама не хотела.
Смаури ещё не напитался живительной энергией, а значит, уходить было рано, и потому девушка не придумала ничего лучше, кроме как продолжить разговор. Неважно о чём — да хоть о погоде! Главное, получить от полупроваленной миссии пользу! Иначе Эль её точно на улицу выставит или отправит пинком домой, куда Рисаш возвращаться никак нельзя.
— Значит, ты из-за дерева ко мне повадилась ходить, ну-ну, — недоверчиво протянул хозяин сада, разглядывая ночную гостью.
— Из-за дерева, — кивнула она, пряча под ладошкой кулон. — Ты прости, если что не так, но больно уж оно необычное.
Обсуждение волшебной флоры было на порядок лучше погоды, поэтому девушка принялась охотно развивать тему, чтобы ещё немного потянуть время. Грум терпеливо ждал её по ту сторону каменной ограды, готовый к скорому побегу. А Ри продолжала болтать, расписывая эстетическую и магическую красоту местной Авери, и сила, идущая от древа, как ей казалось, начала вливаться в артефакт Эльфиды значительно быстрее.
— А камень с «приветом» зачем мне послала? Или он тоже Айварии адресовался, просто у тебя с прицелом туго? — ехидно спросил Акиллар, наслаждаясь ситуацией.
Зверолюды отлично видели как при дневном свете, так и в темноте, поэтому неудобств, как было из-за дара богов, которым прикрывалась девчонка раньше, бьёрн сейчас не испытывал.
— Может быть, — пожала плечами гостья.
Зевоту, от которой маялся волк, торча с биноклем у окна, вместо того чтобы отправиться спать, как рукой сняло. Чутьё не обмануло — ведьмочка вернулась! Снова! И это несмотря на устроенную им вечером засаду. Сколько бы эта птичка на жёрдочке ни пела тут про удивительные свойства Айварии, покорившей её, явилась маленькая бестия к нему! Даже прятаться под божественными чарами не стала — значит, хотела, чтобы он её увидел и запомнил.
И запоминать, действительно, было что. Сны не обманули: ведьма, занимавшая его мысли в последние сутки, оказалась фиолетовой. Не вся, конечно, но волнистые волосы, собранные в небрежную косу, и невероятные глаза, настороженно взиравшие на него, были именно такими. Острый краешек торчащего из-под волос ушка добавлял облику девушки ещё больше загадочности, делая её похожей на мифическую эльфийку или на сказочную фею.
Хорошенькая, молоденькая… может, даже слишком молоденькая для него, но когда Акиллара это смущало?
Алину, помнится, в восемнадцать за него замуж выдать пытались. Да и среди его многочисленных любовниц встречались девицы девятнадцати-двадцати лет, правда, редко — с этими юными созданиями ему, взрослому мужику, было скучно. Кроме бурного секса, хотелось ведь и о жизни поговорить, а у малолетних вертихвосток на уме только брюлики, платьишки да танцульки. Алина единственная приличная была, и ту увели.
