Молодой граф Дуглас Шербрук собирается жениться. Он сделал предложение красавице Мелисанде, но обманным путем его женили на другой девушке — Александре. Дуглас взбешен и собирается развестись с самозванкой. Невеста-обманщица, с детства влюбленная в графа, всеми силами старается добиться его расположения. Удастся ли ей покорить его? Как сложатся их отношения?
— Я видела ее прошлой ночью. Это была Новобрачная Дева!
— Нет, правда? Ты видела привидение, Синджен?
— Клянусь тебе, я ее видела! Последовали взволнованные возгласы, в которых смешивались страх, удивление и восторг.
— Конечно, это была Новобрачная Дева.
— Она сказала тебе об этом? Ты очень испугалась? Она была вся в белом и стонала? А похожа она на живого человека?
Голоса, обсуждавшие подробности этого упоительного события, стали удаляться и наконец стихли.
Дуглас Шербрук, граф Нортклифф, плотно закрыл дверь и подошел к письменному столу. Проклятый призрак! Интересно, скольким еще поколениям Шербруков предстоит слушать эти небылицы о несчастной молодой леди, погибшей во цвете лет?
Он посмотрел на аккуратные стопки бумаг на своем столе, вздохнул и сел, обуреваемый мрачными мыслями.
Уже много недель эти мысли не давали ему покоя, не отпуская ни на один час. Со всех сторон его атаковали пока мягкими, но все более настойчивыми напоминаниями на опостылевшую ему тему. Ему необходимо жениться и произвести на свет продолжателя рода. С каждой минутой он становится старше, он тратит впустую отпущенные ему годы на недостойных его положения особ, в то время как его способности к воспроизводству должны быть направлены на сотворение законного наследника. Так гласила Библия. Однако он сомневался в правильности подобного толкования.
В этом году, в день Святого Михаила, ему исполнится тридцать, говорили ему тетушки и дядюшки, кузены и кузины, и старшие родственники, помнившие его с пеленок; об этом твердили ему друзья, даже те, которые предавались разгулу, забыв о выполнении собственного фамильного долга, — и все они, словно сговорившись, каждый на свой манер, пели одну и ту же песню. Он должен жениться! Боже, ему хотелось заткнуть уши и никого не слушать. Ему хотелось сказать им, что в день Святого Михаила в атом году ему исполнится вовсе не тридцать, а только двадцать девять. Не говоря уже о том, что сейчас, в эту самую минуту, ему двадцать восемь, а сейчас, слава Богу, еще только май, а не сентябрь. Он едва успел привыкнуть к тому, что ему уже двадцать восемь.
Он с трудом научился выговаривать, что ему двадцать восемь, а не двадцать семь лет. Да и в конце концов у него еще уйма времени! Что им всем от него надо?
Граф посмотрел на бронзовые часы, стоявшие на камине. Черт возьми, куда запропастился Райдер? Ведь он прекрасно знает, что Каждые три месяца, в первый вторник, ровно в три часа они встречаются в парадной гостиной Нортклифф-холла. И конечно же, то, что граф сам явился инициатором этих встреч, когда девять месяцев назад, сразу после за подписания Амьенского мира, оставил армию, не извиняло его брата за то, что он опаздывает на их третью встречу. Да, хорош братец! При этом граф обходил вниманием тот факт, что сам он и не вспомнил бы об этой встрече, если бы его камердинер Лесли Дэнверс, чья пунктуальность временами была несколько утомительной, не напомнил ему о ней час назад.
Шумное вторжение улыбающегося Райдера, который принес с собой запахи ветра и моря, кожи и лошадей, и почти вовремя — было только пять минут четвертого, — заставило графа забыть свой гнев. К тому же Райдеру было почти двадцать шесть, а это значило, что скоро у них будут общие проблемы. Так что лучше уж держаться вместе.
— Боже, какой чудесный день, Дуглас! Я катался с Дороти по утесам. Ничего подобного я еще не испытывал, клянусь тебе, ничего подобного!
Райдер сел, скрестив ноги в сапогах из оленьей кожи, и подарил Дугласу свою знаменитую улыбку, открывающую ряд белоснежных зубов.
— Ты умеешь держаться в седле? Райдер улыбнулся еще шире. В его глазах появилось знакомое графу выражение человека, который добился предмета вожделения, и потому он только вздохнул.
— Ну, хорошо, — сказал Райдер после некоторого молчания, — если ты настаиваешь на этих встречах, я признаю, что должен выполнять твои условия как следует.
— А Дороти Блэлок?
— Вдова Блэлок такая женственная и соблазнительная, братишка, и знает, как доставить удовольствие мужчине. При этом моя Дороти достаточно умна, чтобы не попасться.
— Ее посадкой в седле я просто восхищен.
— В ней многое достойно восхищения. Лишь усилием волн Дугласу удалось сдержать улыбку. Все-таки он был граф, глава старинного рода Шербруков.
— Ну что ж, давай приступим к делу. Его серьезный тон не обманул Райдера, который заметил, как изогнулись уголки губ Дугласа, и рассмеялся.
— Ну что ж, давай приступим. Райдер наполнил свой стакан бренди, жестом приглашая брата присоединиться.
— Нет, спасибо, — отказался Дуглас и продолжил:
