— Не совсем так. Это сборное имя. Маму звали РИксианна, меня АЛЬтанелла, папу ТАлион. В родительской комнате висел рисунок на ткани с тремя сердцами. Два переплетенных больших и маленькое над ними. И буквы Ри-Аль-Та. Мама всегда говорила, что это наша семья так называется. А теперь я и не знаю, что думать.
— Почему?
— Потому, что Талион оказался моим отчимом, а не отцом. Так что буквы ТА достались мне неизвестно от кого. Да и АЛЬ под вопросом. Получается, что Альтанеллой меня назвали в честь рисунка, а не рисунок в честь меня. Мама перед смертью сказала, что ничего о себе не знает, только имя Риксианна Бартон. Отчим вытащил ее уже беременную из разбившегося поезда. Она ничего не помнила. Вещи и документы сгорели во время катастрофы. При маме был только рисунок с сердцами и надписью Риальта.
— Интересная история, как и всё, с тобой связанное. — Страж повертел между пальцами хрустальную вилочку и поднял вверх бровь — У тебя есть родимые пятна?
— Нет, а почему ты спрашиваешь?
— В сказках Восточного архипелага потерявшиеся родственники находят друг друга по родимым пятнам, шрамам или родинкам. — Он рассмеялся и снова зазвонил в колокольчик. — Смотри, сейчас будет самое интересное.
Хрустальный корабль. Волшебное угощение. Риальта
Посуда исчезла и посреди стола заструилось волшебство. На первый взгляд, это был просто большой многоярусный торт в шоколадной глазури. Да только это был не он! Десерт сначала начал слегка подрагивать и наигрывать мелодию, а потом изменил форму! Верхний ярус «торта» растаял и потёк. Под его напором расплавился следующий слой и так дальше. Яруса внутри оказались разного цвета. Потоки крема не смешивались между собой. Когда густая жидкость пролилась на нижний ярус вокруг него поднялся сноп искр и стол заволокло туманом.
Глейн сказал, что теперь нужно немного подождать и пригласил меня на танец. Мелодия лилась отовсюду, ей вторил перезвон колокольчиков десерта. Под ногами плескалось море. Куполом нашего танцевального зала стало ясное ночное небо с мириадами звезд. Между этими стихиями мы плыли под звуки самой чудесной музыки на свете.
Одной рукой рыцарь придерживал меня за талию, а другой поднёс мои пальцы к губам и целовал неотрывно глядя в глаза. При очередном пируэте Глейн смахнул капюшон платья. Плечи оголились, и если бы не требовательная трель десерта, мой рыцарь, наверное, так и остался бы ледяной скульптурой с пылающим взглядом.
Колокольчики тренькнули в последний раз и туман над столом рассеялся. На большом серебряном блюде остались стоять штук 30 вазочек с десертами разных цветов.
— В каждой креманке уникальный мусс, суфле, желе или мороженое. Давай сядем рядом и будем пробовать по капельке из каждой вазочки. Молока тебе налить?
— Спасибо, я допью искристое. Такой чудесный вечер.
— А мой ступенчатый лунный чай попробуешь?
— О! Обязательно!
Глейн сдвинул наши стулья и усадил меня вплотную к себе. На столе стоял пузатый хрустальный чайник. Я протянула руку, чтобы разлить его в тончайшие чашечки, но рыцарь меня остановил. В кипяток из блюдечка он всыпал сухие невзрачные цветы и закружил их водоворотом специальной лопаточкой. Когда вода успокоилась, цветы были живыми, золотистыми!
Страж разлил напиток, и я не удержалась от восхищения — такого аромата я не встречала никогда. Чай даже пить было необязательно. Этот запах можно было закрывать в лекарские колбы и продавать, как микстуру для счастья. А мы его не только вдыхали, но и пили.
На языке разливалось переплетение сладковатого, чуть терпкого и очень пряного напитка. Он обволакивал горло. Я катала чай по языку находя все новые и новые оттенки. Даже после крохотного глотка напитка во рту оставалось ощущение свежести и благоухания. Очень вкусно!
Теперь дошло дело до десерта. Мой рыцарь брал с подноса вазочку. Мы пробовали крохотный кусочек и приходили в восторг. Глотали чайный нектар и продолжали пробовать. Если суфле оставалось на моих губах, его слизывал Глейн, если на его — я.
Так прошёл этот хрустальный вечер. Мы были абсолютно счастливы и даже влюблены. Но когда небо укрыло Архаир плотным одеялом с гроздьями нереальных, заморских звёзд, отправились обратно в казарму.
В воздушных санях мы сидели обнявшись, с отблесками тихого счастья на лицах. Даже не целовались, чтобы его не расплескать. Я думала, что всё это мне приснилось. Глейн вдруг начал говорить о своих чувствах, согревал меня в своих руках, смотрел влюбленными глазами. И я знала, что не одна. Что обо мне заботится самый лучший мужчина. Любимый и любящий. Вот бы это продлилось подольше. Засыпала я точно зная, что прожила самый счастливый день на свете. И самую счастливую ночь.
Разгадка. Риальта
На завтрак мы шли держась за ручку. Как маленькие дети. Девочки сразу забросали меня вопросами. Они меня не видели со вчерашнего утра и знали только, что я упала в обморок, а потом Грана гоняла медичек в лазарете.
