— Господин Брин, мое время еще не закончилось. Послушайте, пожалуйста, господа. У Колодца идет война. Патрульные гибнут пачками. Сейчас заступают ваши сыновья. И вместо того, чтобы встать плечом к плечу, вы рвете их в клочья. Если вы не объединитесь, у нас не будет шанс дождаться нового короля. Я уверена, вы можете перешагнуть через обиды! Ведь вы друг другу больше, чем друзья! Вы же почти… — я искала слово, которое откликается в каждом из них через слияние, и нашла. — Братья!
— Брин, я не понимаю, что твориться с тобой в последний месяц. Ты словно с цепи сорвался. Если я могу чем-то помочь, прошу тебя, воспользуйся этим.
— Айс, у меня есть проблема, но я не могу доверить ее человеку, который опустился до сожительства с малолетней подчиненной.
— Брин, я не сплю с Риальтой. Мой интерес к ней другого рода.
— Ты мне врёшь и выгораживаешь себя…
— Господа, я вижу, что вы не пришли к согласию. Я знаю, что это необходимо не только мне. Без вашего согласия не выживет Архаир. Сейчас я напишу тайну каждого из вас и отдам её носителю. Вы прочитаете и помиритесь. Если Вы не придёте к согласию, я поменяю руки. Вашу тайну узнает ваш друг. И вы будете вынуждены помириться. Хотя бы чтобы убить меня.
Я взяла лист, разделила на 4 части и сделала записи. И снова первым был Брин.
— Айс, а она тебе никого не напоминает? — Он нахмурился и потер переносицу, словно пытался вспомнить что-то важное.
— Напоминает, Брин, напоминает. — Айс смотрел на меня с такой тоской, что защемило сердце. Я понимала, что сейчас совершаю предательство. Но отступать было нельзя. — Господа, вот вам ВАШИ тайны. Ознакомьтесь.
— Адово племя, как ты пронюхала? Я тебя растопчу.
— Риальта, это может тебе повредить. Не говори ему!
— Значит, не помиритесь. Господин Брин, я поставила сейчас на кон свою безопасность, чтобы защитить вашего сына. Вы не уважаете меня, и я на это не претендую. Просто спасите своего сына. Господин Айс, пожалуйста. Спасите меня. Он нападает не потому, что я плохая. А потому, что Брин страдает из-за вашего грехопадения. Ему больно, что вы порочите свою честь. Айс, что скажите?
— Я не поставлю вас на кон.
— Господин Айс, и вы туда же. Меня нельзя поставить на кон. Я вам не принадлежу.
— Господин Брин?
— Риальта, я вас не понимаю. Вы прямо сейчас увеличиваете количество своих врагов. Айс был за вас. Сейчас вы кусаете руку, которая вас кормит. Вы ведете себя, как стерва.
— О, стерва, что-то новенькое. Вы сможете убить меня вместе. Помиритесь на почве ненависти — тоже вариант, но мне он не очень нравится. В некотором смысле, я заинтересованная сторона. — Надо было держать себя в руках, дожимать ситуацию. — И, ещё, меня не надо понимать. Просто поступите, как мужчины. У всех есть слабости. Попросите помощи. Вы поддерживали друг друга когда хоронили и поднимали детей на руки, в радости и беспросветном горе. Вместе вы — сила. Ну же! У вас мало что осталось в этой жизни. Дружба — бесценна!
— Риальта, если вы настаиваете, я готов к сотрудничеству с Брином.
— Айс, что бы у тебя там ни было, я на твоей стороне. Вскрываемся? — И мужчины сами передали друг другу написанные мной листки «сын Брина умирает» и «Риальта возможная дочь Тая».
— Не может быть! Ты проверял? Она может быть аферисткой, хотя и похожа до дрожи. Просто живая голограмма!
— Пока не полностью. Но основания считать Риальту племянницей достаточно веские. Что с Ларсом?
— Обратный отсчёт. Рейтинг упал уже на 4 пункта. Если его не исцелить, он погибнет через 4 месяца.
— Прости, Брин, что я считал тебя честолюбивой тварью, мы найдём лекарство для Ларса.
— Айс, и ты прости. Как я мог подумать, что ты обесчестишь себя недостойным поведением с подчиненной. Теперь понятно, зачем ты узнавал, о процедуре приема в дворянский род без бракосочетания.
Я помахала рукой, чтобы привлечь внимание. Я им больше не была нужна, меня ждал любимый человек в наручниках.
— Господа, ещё раз прошу прощения за недостойное поведение. Но я тут теперь лишняя. Не могли бы вы меня отпустить отдохнуть перед дежурством и освободить Глейна.
Брин сухо распорядился и я выскользнула из кабинета. Смотреть на Айса я не могла. Я предала самого честного человека, которого знала. Человека, который мне помог. И да, я чувствовала себя именно так, как это озвучил Брин.
Возвращение из допросной. Глейн.
Её не было около часа. Я сидел в кресле пристёгнутый наручниками и просто ждал. Не мог послать никому ментальный зов. Не мог её защитить. И знал, что бессилие не самое страшное, что может случиться. Думаете мужчины не любят женские истерики? Не выносят дамских слёз? Мы просто погибаем, если любимая женщина перестаёт реагировать. Самое страшное, если она отдаляется в свое зазеркалье.
Ты тут, а она в аду. Твоя любимая женщина горит в разжигаемом своими руками пламени. А ты здесь, на берегу океана, которым она не дает погасить свои мучения. Больше всего я боялся именно этого. Израненная, злая, несчастная — я был готов на всё. Только бы не стена отчуждения. И мне повезло. Вошла зеленая, но еще моя. Зацеловала, прижалась. И всё не важно, со всем справимся.
