Очнулся Рюрик на жёсткой лавке. Тело ещё ломило от пережитого, каждый удар сердца отзывался в голове страшной болью, но он был жив! Жив, и это главное. Правда, чувствовал князь себя слабым, беспомощным и… зависимым. Очень неприятное чувство, надо сказать. Рюрик открыл глаза и попытался оглядеться. Свет, проникающий сквозь слюдяное оконце, по-прежнему слепил глаза, хотя уже не так беспощадно, а вот шея решительно отказывалась поворачиваться. Однако князь узрел, что находится в абсолютно незнакомой усадьбе. Он как можно незаметнее ощупал себя и обнаружил, что из всего вооружения на нём лишь ноговицы да рубаха – ни меча, ни ножа, ни тем более доспехов поблизости не было, даже пояс из турьей кожи куда-то исчез. Рюрик прекрасно понимал, что воспользоваться всем этим он бы сейчас едва ли смог, но так было бы всё-таки спокойнее. Решив не терять даром времени, князь внимательно огляделся вокруг. Горница, в которой он волей судьбы очутился, довольно просторна и чиста. Скорее всего, это центральная, “общая” комната в доме.
Вдруг он услышал, как где-то поблизости скрипнули половицы. Превозмогая боль, Рюрик повернул голову. На пороге стояла девушка лет шестнадцати с большой миской пахучего варева и большим ломтём хлеба в руках. Юная прелестница была на диво хорошо сложена. Росточком она, должно быть, едва достанет ему до плеча. Густые русые волосы аккуратно заплетены в толстую косу. Чистая, изумительно вышитая цветными нитками и жемчугом рубаха и яркая, цветная понёва ладно сидели на ней. Маленькие ножки обуты в кожаные черевьи4. И множество дорогих серебряных украшений: серебряный венчик, на котором покачивались изящные кольца, скреплял волосы девушки. Широкие обручья поддерживали длинные рукава у запястья и локтя. Шею обвивали несколько ниток зелёных и синих бус. На цветном поясе висело множество оберегов: конёк, утка, топорик, лунница. Руки украшали несколько серебряных перстней с самоцветными вставками. Такое не на каждой купчихе и боярышне-то встретишь, а тут обыкновенная селянка! Наконец, взгляды их встретились, и у князя перехватило дыхание. Очи юной девы были похожи на безбрежное море, спокойное и величавое. Девушка улыбнулась, и будто солнечные блики побежали по спокойной воде. Она явно робела, но отчаянно старалась не показать этого.
– Здрав будь, князь! – звонким, мелодичным голосом произнесла хозяйка.
– И тебе того же, – сильно охрипшим голосом произнёс князь. – Кто ты, девица?
– Люди зовут меня Ефандой, – ответила девушка. – Я принадлежу к тем, кого называют ведуньями. С сестрой и дедом мы собираем травы и лечим людей. На-ка вот, поешь отвара с особыми травками. Вижу я, что расспросить о многом меня хочешь, но сил на долгий разговор не хватит. А эта снедь и мёртвого поднимет. Да не бойся, князь, – усмехнулась Ефанда, заметив недоверчивый взгляд гостя. – Если бы здесь смерти твоей хотели, то оставили бы в лесу – и хлопот меньше, и совесть чище. И потом – с врагами хлеба у нас не преломляют, или ты забыл?
Рюрик взял ложку и нехотя зачерпнул тёмной, мутной жижи, одуряюще пахнущей травами. Однако варево на удивление вкусным оказалось, да и есть вдруг захотелось нестерпимо. Более того, князь чувствовал, как с каждой съеденной ложкой к нему действительно возвращаются отобранные ядом силы, проясняется разум, боль в теле утихает, оставляя о себе лишь неприятные воспоминания. Подобрав краюшкой последние капли удивительного угощения, воин блаженно откинулся на подушки.
– Теперь я могу получить ответы на свои вопросы?
Девушка кивнула.
– Давно я здесь?
– Уж третий день пошёл.
Да уж, немало. В Новгороде, наверное, переполох. Или радость великая.
– Ты меня вылечила?
– Нет, моих познаний не хватает на то, чтобы творить подобные чудеса. Ты был отравлен очень сильным ядом. Он сгущает кровь и не даёт работать сердцу. Против яда этого нет никакого лекарства, да и действует он слишком быстро. Приди мы на миг позднее, и помощь бы уже не потребовалась. Никто, кроме моей сестры не обладает способностью лечить подобные недуги. Она не позволила яду дальше растекаться по жилам, собрала большую часть в один плотный кровянистый комок, заставляя кровь саму избавляться от сгустков, и вытащила его из твоего тела. Для этого нам пришлось сделать надрез на левом плече. Ты потерял много крови, да и часть яда осталась внутри, поэтому и слабость не проходит. Однако шрам у тебя на щеке останется, яд слишком сильно выжег кожу.
– Ничего, я не красная девица, чтоб над шрамами рыдать. Скажи мне лучше, как твоя сестра это делает. Сколько лет живу, а про подобное диво не слыхивал, – насмешливо спросил Рюрик.
– Спроси у неё сам, когда она придёт. Если захочет, то скажет, – лукаво блеснула глазами Ефанда.
– А если я заставлю?
Девушка весело засмеялась, но на вопрос не ответила.
– Где же сейчас твоя чудесница-сестра и дед? Очень хотелось бы с ними потолковать.
– Деда позвали в деревню к больному, и сегодня он едва ли вернётся. А сестра скоро будет. Она поехала в Новгород к брату. Надо же его известить, что у нас гость.
