Сказано это было Диром. Аскольд исподлобья взглянул на безмятежное лицо брата, глаза его полыхнули яростью. Но молодший князь тут же опомнился, и личина безразличия скрыла все остальные чувства.
– Так надёжней будет, – будто отметая все возражения, проговорил Дир. И обвёл взглядом всех присутствующих, будто ища возражения. Лишь брата взглядом не удостоил.
Старики одобрительно зашумели – обычаи, доставшиеся от предков, всегда вернее. Остальные лишь плечами пожали – как скажет князь, так и будет. Вадиму и мужам новгородским было, по большому счёту, всё равно. Конечно, готовность принести клятву на капище о многом говорит, но поляне никогда не были врагами словенам. Лишь глава посольства, глянув пристрастным взором, заметил этот полный злобы взгляд, брошенный братом на брата.
На капище, на Перунов холм отправились пешком. Впереди, как и положено по обычаю, побряцивая боевым оружием шли князь Дир и Вадим. Следом выступали лучшие мужи с обеих сторон, далее – вои да отроки.
– А где же Аскольд? – немного удивленно спросил Вадим. – Отчего он не пошёл?
В самом деле, отсутствие одного из князей было удивительно и непонятно. Или так молодший князь решил выразить своё неудовольствие? Так ведь и до прямого оскорбления недалеко. Не было бы брани.
– А к чему он там? – равнодушно пожал плечами Дир. – Аскольд не воин, из оружия у него – лишь нож, Перуну клятву давать ему не пристало.
Прямо у валов, окружающих капище, делегацию встретил волхв – высокий, седобородый муж, строгий ликом и поджарый телом, босой, в белых одеждах и с посохом в руках. На шее – золотая воинская гривна, на руках – широкие створчатые обручья, держащие рукава, туловище перепоясано широким поясом, усыпанным соляными и огненными знаками. Ни дать ни взять – хозяин вышел встречать дорогих гостей.
Дир и Вадим в пояс поклонились волхву.
– Здрав будь, Велимир Светоярович, – проговорил князь. Следом приветствие повторили остальные.
– И вам поздорову, люди добрые, – благосклонно кивнул волхв и величественно прошествовал за валы.
Капище в Киеве почти ничем не отличалось от новгородского: те же восемь негасимых костров, расположенных по кругу, тот же алтарь посередине, тот же дубовый идол Перуна в центре. Вот разве что идол вырезан более тонко, искусно, да в глазницы вставлены два синих, как небо, яхонта. Не потому, что в Новгороде не было умелых резчиков или каменьев самоцветных. Просто считали словене, что не в красоте дело, а в вере. Не на тонкую работу любоваться должно, приходя на Перуново капище, а дело пытать, здесь лишняя красота только вредит. Вот Лада – дело другое, здесь не грех и расстараться. Ей всегда принарядиться приятно.
Принесённое с собой оружие князь, бояре и воины разложили у подножия идола. Благодаря расторопным младшим волхвам высоко взметнулось пламя костров. Вперёд вышел Дир. Подняв свой обнажённый меч, он двумя руками протянул его Перуну.
– Прими клятву мою, Перун, бог-воин и защитник Прави. Клянусь не поднимать сего меча против словен и брата моего князя Рюрика, не ходить войной в земли его, не полонить людей его. Клянусь при нужде помогать ему силой своего оружия. Клянусь блюсти все главы договора, что нынче был достигнут. Клянусь, что люди мои, подвластные воле моей, также примут эту клятву. А коли отступит кто от клятвы своей, коли нарушит договор, да покарает того собственное оружие, да будет проклят он от Бога и от Перуна. Да будет так.
Произнеся эти слова, Дир воткнул меч в землю пред ликом Перуна рядом с алтарём. Теперь настал черёд Вадима.
– От имени князя моего Рюрика, – провозгласил боярин, беря в руки свой меч и поднимая его вверх на вытянутых руках, – клянусь блюсти все главы достигнутого ныне договора. Клянусь, что Новгород не поднимет меча против Киева, но по первому зову придёт на помощь князю Диру и его войску. Ежели клятва будет нарушена, пусть клятвопреступника покарает его собственный меч и проклят он будет от века. Прими клятву, Перун.
Меч Вадима занял своё место перед алтарём. Старец принял из рук своего помощника, одного из младших волхвов, священный обоюдоострый нож, одной стороной сделал надрез на руке Дира, другой – на руке Вадима. Обряд сей напоминал клятву побратимства, когда на боевом оружии добровольно смешивалась кровь тех, кто желал отныне зваться братьями. Но здесь кровь не смешивалась, а приносилась в жертву Перуну в знак верности данному слову. Повернувшись к лику Перуна, волхв опустил нож в жаркое пламя костра. Кровь на ноже в один миг обернулась двумя сизыми клубочками дыма. Где-то далеко-далеко, на грани слуха послышался раскат грома.
– Перун принял клятву.
