Хочешь работать воспитательницей у одаренного ребенка? Нет? А придется! И вот уже Дарья Александровна не почетный педагог на пенсии, а молодая девушка-сирота с кучей проблем в виде долгов, маленьких детей и чокнутой бабульки на попечении. Но ничего, справится! Детей и бабульку доведет до ума, а потенциального жениха по объявлению, наоборот, сведет с разума. И нечего так хмуриться, уважаемый герцог, сами подали объявление, сами и радуйтесь теперь свалившемуся на вас счастью!
- Извините, но вы нам не подходите, - говорит мне худощавая женщина в модном костюме.
- Почему? – удивляюсь. – У меня большой опыт работы, рекомендательные письма…
- Вы по возрасту не подходите, - перебивает меня дамочка.
- В объявлении было указано, что требуются немолодые, активные опытные сотрудники. Я очень даже активная, - продолжаю настаивать.
- Для своего возраста, - женщина бросает взгляд в мое резюме, - в шестьдесят пять лет вы, возможно, и активная. Но на вакансию няни в наше частное заведение вы не подходите. Нам требуются помоложе.
Молча встаю и, даже не попрощавшись, выхожу. Стараюсь держать спину ровно до того момента, пока не прохожу приемную. Шестьдесят пять, видите ли! И что? Старуха уже?! Так я моложе выгляжу. На… шестьдесят! Или даже на пятьдесят девять! Привереды!
Останавливаюсь возле запыленного зеркала в холле. Лучше бы прибрались тут, молодые и активные! Достаю из сумки влажные салфетки и протираю отражающую поверхность, которая моментально начинает сиять. Я даже лезу за очками. Привиделось что ли?
В зеркале отражается моя хмурая физиономия в больших очках для дальнозорких. Никакого сияния нет. Странно. Достаю сухую салфетку и вытираю зеркало еще раз, чтобы не было некрасивых разводов на отражающей поверхности. Снова кажется, что вокруг меня появляется какая-то аура, но это быстро проходит.
Всерьез задумываюсь, что надо бы сходить к окулисту и неврологу, может со здоровьем что-то не то?
- Посторонись! – мимо меня проходят два здоровенных рабочих, несущие в руках тяжеленный сейф.
Пока я дотираю зеркало, они пытаются погрузится в лифт, но тот пищит, сигнализирую о перегрузе и категорически отказывается ехать. Рабочие ругаются, прекрасно понимая, что руками сейф не затащат на верхний этаж. Наконец, один предлагает подвязать груз на веревках.
Дальше я не вникаю, еще раз с грустью посмотрев на себя в зеркало, и констатировав, что выгляжу усталой и, наверное, лучше на сегодня закончить с походами по собеседованиям. Пойду домой… попью чай с имбирем и лимоном, повздыхаю, что жизнь проходит…
- Поберегись!! – орут где-то слишком близко возле меня.
Но среагировать я не успеваю. Только глаза вверх поднимаю, чтобы увидеть, как на сверхзвуковой скорости на меня летит сейф. «Боже, какая тупая смерть», - проносится в голове мысль. А за ней – темнота.
Яркий свет. Хлопаю ресницами, пытаясь к нему привыкнуть. Постепенно вижу комнату. Белую. И стол, перед которым я сижу. Напротив меня – женщина. Седая, благообразная, одетая во что-то опять же белое. На лице – добродушие. Но, кажется, что не натуральное, искусственное.
- Кхм… я умерла? Это суд? – спрашиваю, немного волнуясь.
- Да, ты умерла. Но нет, это не суд, - женщина немного улыбается, краешком рта. – Книшевская Дарья Александровна?
- Да, это я, - подтверждаю.
- Шестидесяти пяти лет от роду, одинокая, никогда не бывавшая замужем и без детей? – скорее утверждает, чем спрашивает дама.
- Да, все правильно, - киваю головой.
- Всю жизнь посвятившая воспитанию чужого потомства?
- Ну… я свое хотела, но не вышло, - пожимаю плечами, чувствую, как привычно тяжелеет на сердце от старой боли.
- Да, об это тоже есть, - сообщает дама в белом, кивая в сторону лежащей перед ней папки.
- Так и зачем я здесь?
- Хороший вопрос, Дарья Александровна. Правильный. Ты здесь затем, что ты единственная, кто так идеально подходит на должность.
- Эм… какую должность? Я же вроде как умерла?
- На очень почетную должность. Воспитательницы при магическом ребенке. Важном ребенке! Тебя выбрали из миллиардов душ. Это великая честь и тебя ждет такая же огромная награда, когда выполнишь задание.
- Какое задание? – удивленно переспрашиваю. – А как же покой и Райские кущи?
- В кустах потом посидишь, сейчас есть дела поважнее! – отрезает дама, разом утратив свое ненатуральное радушие.
- Знаете что… - начинаю говорить.
Но тут внезапно резко выключается весь свет. Я остаюсь в кромешной тьме и жутком холоде. Сырость и мороз пробирают до самых костей. Стучу зубами, пытаясь встать со стула, и не могу, тело словно замерзло. Хочу что-то сказать, но рот не слушается.
В ушах нарастает неприятный звук, какое-то завывание на одной высокой ноте. И мое тело становится невыносимо тяжелым, начинает болеть каждая мышца, а потом резкий рывок вниз и огромной силы удар, от которого забивается дыхание.
- О-о-ох! – Громко вскрикиваю и сажусь, удивленно моргая.
- А-а-а-а!! – Раздается визг, громкий грохот посуды и удар дверью.
С потолка на меня сыплется побелка. И я как-то вдруг обращаю внимание, что руки у меня молодые, без морщинок, а пальцы красивой формы, без начальной стадии артрита. Что вообще происходит?
А за дверью продолжается ор, из которого можно вычленить отдельные слова:
- Покойница… села… одержимая… ужас… сожрет нас всех… срочно звать некроманта!
Кхм… что-то мне подсказывает, что просто не будет. Чудесно!