Кстати, на будущее, надо будет их обучить правилам безопасности. А если бы я и правда была зомби? Один бросился прямо мне в руки, другая допустила подобный финт, а теперь стоит, разговаривает. В то время, как надо хватать что-то побольше и бить меня по голове, чтобы отпустила мальчонку. Да уж… работы непочатый край с этими детьми.
- Аника, назови мне признаки, что нежить овладела человеком? – слова сами срываются с моего языка.
При звуке своего имени настороженное выражение пропадает с лица девочки, и она радостно сообщает:
- Нежить ничего не знает о жизни своего тела. Ни имен любимых людей, ни дат, ни названий городов, улиц.
Опа… как интересно. Может, я и правда, нежить?
Додумать я не успеваю, теперь мне в самое солнечное сплетение прилетает и головой от Аники. По тому, как мелко трясутся плечи девочки, я понимаю, что она плачет. Но делает это так тихо и незаметно, что я решаю не акцентировать свое внимание на ее слезах.
Минута слабости проходит очень быстро.
- Они там вызвали некроманта, - сообщает Аника.
- Откуда деньги на такой дорогой вызов? – спрашиваю.
Мальчик все еще висит на мне, не отпускает руку.
- Деньги? – переспрашивает девочка, и я понимаю, что видимо, сказала что-то не то.
- Монеты, - поспешно исправляюсь.
- Монет у них нет, но они раньше забрали твою шкатулку с драгоценностями со словами, что мертвой они ни к чему, ними вот и хотят расплатиться.
- Вот шакалы! – выдаю в сердцах.
- Сестра? – оба ребенка смотрят на меня испуганно.
- Извините, малыши, но я сейчас очень сильно расстроена. У нас и так сложно с… монетами, а тут еще и эти…
- Они еще и доктора позвали, - добавляет мальчик. Рован. Само-собой приходит имя.
- А его зачем? – переспрашиваю.
- Чтобы он подтвердил, что ты умерла, - отвечает Аника. – Это же он наблюдал тебя во время болезни, он же подписал бумаги о смерти.
А вот это плохо. Одно дело – слуги, другое – специалист. Тут могут возникнуть сложности. Наверное, неплохо бы одеться для встречи столь высоких посетителей.
- Аника, помоги мне с одеждой, - говорю девочке. – Я еще слаба после болезни, не могу сама одеться.
На самом деле, я понятия не имею, что и где лежит и как это надеть. Девочка тут же бросается мне помогать, предлагая пройти за ширму, а Рован выбегает из спальни, проведать бабушку.
- А как там бабушка? - спрашиваю, пытаясь восполнить дыры в своем информационном поле.
Аника пожимает плечами, подавая мне что-то вроде рубашки.
- Ты же знаешь, у нее все реже бывают хорошие дни. Теперь она почти все время живет в своем мире. Мне кажется, она даже не поняла, что ты умерла… ну, что доктор так решил, ну ты поняла… Он нам всем сказал, а бабуля улыбнулась и сказала, что это все ерунда и надо бы приготовить твою любимую рисовую кашу с молоком и тыквой. И ушла на кухню.
- А я разве люблю рисовую кашу? – спрашиваю, чувствуя, как бегут мурашки вдоль позвоночника.
- В том-то и дело, что ты ее терпеть не можешь, но я же говорю – бабуля совсем плоха.
Аника печально вздыхает, а я стою, уставившись в одну точку. Потому что действительно люблю рисовую кашу с молоком и тыквой. Впрочем, долго рефлексировать не получается, потому что снизу доносятся крики:
- Некромант приехал! Вяжите нечисть и тащите ее вниз!
Хорошенькое дельце! Кого это они собрались вязать и тащить вниз? Госпожу свою? Совсем очумели. Говорю детям:
- Ребятки, я сейчас, возможно, буду учить уму-разуму наших слуг вы, пожалуйста, закройте ушки ненадолго.
- Ругаться будешь, - говорит со знанием дела Аника. И закрывает уши. Брату.
- К сожалению, да, буду, - отвечаю, поправляя платье и резко распахивая дверь в спальню.
- Что-то я не поняла, кто дал вам право распоряжаться в моем доме?! – взираю с праведным гневом на двух мужиков рыхлой наружности, уже почти поднявшихся по лестнице и сейчас замерших с открытыми ртами.
- Так это… мы же… это…мы… - блеет один из них, - лысоватый, с красным носом, явный любитель промочить горло и не простой водой.
- Не корысти ради, госпожа, а только из заботы к младшим господам, - влезает его велеречивый напарник, - мужчина помоложе, но уже с явными признаками любителя бражки.
Зачем их вообще держали в доме? Они же только пить способны, да шкатулку с драгоценностями воровать! Неужели никого лучше не было? Как такие, так лучше вообще без слуг. Хотя… наверное, местная знать другого мнения.
- Правда? Не корысти ради вы и драгоценности мои сперли?
- Госпожа?! – на лицах слуг выражение крайнего шока. Наверное, выйди я сейчас с руками, вытянутыми вперед и желанием сожрать их мозги, они бы и то меньше удивились.
- Отвечайте, пока я вас с лестницы не спустила и из дома не выгнала, - продолжаю напирать, становясь на первую ступень.
- Так это… мы же… - снова блеет лысоватый, но его опять перебивает дружок.
- Нам же нужно было как-то заплатить за доктора! Он бесплатно не работает. Лекарь сказал, что вы умерли, а бумагу давать не хотел! А без этой бумаги мы вас похоронить не могли бы!