Глупо хихикнув, делаю очередной глоток спасительно напитка и падаю на деревянную лавку. Ноги только и ждали, пока их протянут. Больше никогда не стану покупать туфли на шпильке. Мужики на меня все равно не смотрят, для кого наряжаться? Так и умру старой, никому не нужной девой. Становится так жалко себя, хочется кричать в небо: «За что?» Я была послушной девочкой, никому зла не делала, где же мой принц? Пусть неказистый паренек, с маленькой зарплатой и большой любовью к компьютерным играм – я уже и на такого согласна. Боженька, пошли мне мужчину, можно плюгавенького, главное, чтобы любил, а с остальным я сама разберусь.
Ночь сегодня словно отражение состояния моей души. Огромная луна взошла над городом и окропила своим красным сиянием каждый дом и каждую улицу. Залюбовавшись этой красотой, не замечаю, в какой момент рядом появляется сгорбленная бабка с тростью в одной руке и авоськой в другой. Божий одуванчик в платочке и стареньком сарафане в горошек. Почти полночь, а она по улицам бродит, и не спится же.
– Дорогуша, надеюсь, я не помешаю тебе? – интересуется она скрипучим голосом и, не дожидаясь ответа, садится рядом.
Из авоськи раздается громкий удар стекла, бабка хихикает и говорит:
– Кефирчику захотелось перед сном.
В таком состоянии мне неинтересно, где она в наше время нашла кефир в стеклянных бутылках, у меня тут проблемы посерьезней. Вот так захочешь пореветь в одиночестве, и то не дают. Ну что за жизнь такая?!
– А ты чего это тут сидишь совсем одна? – Старушка щурит один глаз и противненько посмеивается, смотря на полупустую бутылку. – Веселишься?
– Не до веселья мне, – бурчу, шмыгая носом, – все подруги замуж вышли, одна я никому не ну-у-у-у-ужная-я-я.
Бабка, наверное, думает, что я сумасшедшая, сижу тут, в алкоголичку превращаюсь, еще и вою на луну, размазывая слезы вместе с тушью по лицу.
– Ты чего ноешь-то? – удивляется бабуся, доставая из авоськи «кефир» пятнадцатилетней выдержки. Хорошо, однако, в стране пенсии подняли. – Так-то я не пью, но за компанию.
Протерев глаза, чтобы убедиться, что мне не привиделась старушка с коньяком, нервно икаю. С некоторыми бабками лучше не связываться.
– Рассказывай, что за беда у тебя. – Она делает еще один глоток, предварительно рвано выдохнув, как заправский алкаш.
– Замуж хочу, а мужика нет, – сама не знаю, почему рассказываю это ей.
Бабка осматривает меня с ног до головы, задерживая взгляд на декольте и задравшейся юбке.
– Что, прямо-таки ни одного?
– Ага, – снова шмыгаю носом, – они от меня бегут, как от прокаженной, а я уже и за самого черта замуж согласна.
– А вот с этого места поподробней. – Она придвигается ближе в ожидании продолжения моей отповеди.
Кажется, я уже допилась, и мне померещилось, что глаза у старушки блеснули кровавым оттенком. Все, пора завязывать с алкоголем, пока еще чего-нибудь не привиделось и я не стала бросаться на каждого прохожего.
– Так и за черта замуж пойдешь? И не побоишься, что у него рога или хвост, например? – старушка продолжает хихикать и строить невинные глазки, попивая дорогой напиток.
– Да был бы мужик нормальный, а хвост – меньшее из зол, – отвечаю, не задумываясь, махнув свободной рукой.
Был у меня один знакомый с игровой зависимостью, золотой мужик, я бы с радостью обменяла его проблему на хвост или рога и жила бы припеваючи. Только и он от меня убежал. Я не ханжа, мне мало надо для счастья, крепкого плеча будет достаточно.
– И что, даже бояться не будешь? – Ей точно пора переставать баловаться «кефирчиком».
– А чего мужика бояться, его любить надо. – Мечтательно закусываю губу. Ох, как бы я любила его. – Мне вот любить некого, поэтому и на рогатого согласна, можно даже не одного.
– Эх, девчуля, тебя-то я и искала. – Бабуся бережно прячет свое сокровище в авоську и хлопает в ладоши.
– Куда искали? Зачем? – не поняла я, отсаживаясь подальше от этой ненормальной.
– Ты замуж хочешь или нет? Не морочь мне голову, и без тебя дел много, – старушка злится настолько, что уже и трость ей не нужна.
На секунду кажется, что ее тень превращается в нечто страшное. Огромное существо с рогами и крыльями. Моргаю, и мираж исчезает. Видимо, мне тоже хватит, какое-то паленое шампанское.
– Ну, предлагаю только раз: либо замуж, либо вечное одиночество!
– Замуж! – решительно отвечаю.
Старушка довольно улыбается, а я проваливаюсь в густую тьму, но за секунду «до» вижу только ее алые глаза.
– Мне не нравится эта затея! – Наблюдая, как Вел чертит пентаграмму, я молился Лилит, чтобы беда обошла Инферно стороной или чтобы брат перепутал руны, что более реально.
О великая прародительница, пошли нам нормалью женщину, которая не возжелает обламывать нам рога и хвосты во имя научного прогресса, и пусть она не будет воительницей. Надеюсь, Лилит услышит меня, иначе нам все равно не жить, Люцифер изгонит нас к людям в качестве наказания.
– Ты уже говорил, – шикнул Вел, заканчивая рисунок, – не мешай мне, не видишь, криво получается. – Брат так увлекся, что высунул кончик языка, маниакально разрисовывая наш пол.
