Я прошу Макса и Энтони не идти за мной, и они соглашаются. Тем более что волки чувствуют исключительно присутствие альфы: чужаков здесь нет. Я тоже чувствую Хантера, поэтому быстро поднимаюсь по ступенькам веранды и стучусь в дверь. Под моим кулаком она с легким щелчком распахивается, будто приглашая меня в темное нутро дома. В гостиной, хотя вернее будет сказать, в единственной комнате, действительно темно из-за плотно задернутых штор. Дом построен в стиле шале, что зоны в нем разделены условно: гостиная переходит в кухню, а лестница уводит на второй уровень, в спальню, у которой тоже нет стен. Я принюхиваюсь, у меня чувство, что это уже было. Спертый запах сигарет, пота и… Крови! Последний ни с чем не спутаешь, как и запах моего альфы.
Но на этот раз Хантер не в постели: он сидит на диване и смотрит на стену с книжными полками. Книжных полок столько, что я бы назвала это книжной стеной. Кажется, что он не замечает моего присутствия, поэтому я вздрагиваю, когда он ко мне обращается:
– Зачем ты здесь, Алиша?
Зачем я здесь? Ненормальный волк!
Желание по-настоящему обидеться такое острое, что я готова ему поддаться. Из-за этого безразличия в его голосе. Из-за того, что я вчера испытала, а он взял и бросил меня одну. Вот только почему-то совсем не уверена, что сейчас он пойдет за мной. Да и, если честно, уходить совсем не хочется, а обижаться я могу здесь, сколько угодно.
Я захлопываю дверь и медленно подхожу к нему. Обхожу диван так, чтобы видеть его лицо. Выглядит он даже хуже, чем в тот день, когда его атаковали вервольфы: без бинтов, но на брови и щеке запеклась кровь. Костюм помят, верхняя пуговица рубашки отлетела, а галстук где-то потерялся. Ночью он мог быть на Волчьем ринге, а мог просто подраться.
– Хочу спросить тебя о том же, Хантер. Почему ты здесь, когда отправил меня в совершенно другое место?
– Так надо, – выдыхает он.
– Кому надо? – получается горько и, наверное, с претензией, но по-другому сейчас не выходит. – Точно не мне. Я ждала тебя всю ночь. Почему ты не пришел? Почему ты снова в крови?
Он даже не смотрит на меня, просто морщится, будто я надоедливая муха.
– Я не обязан ничего объяснять.
– Потому что ты альфа? Да, не обязан. Но помимо этого ты мой жених. Моя пара. С каких пор для тебя это стало пустым звуком?
Теперь он поднимает на меня глаза, и в них столько темных чувств, тоски, боли, злости, разочарования, что я едва не задыхаюсь от всего того, что ментально в меня врезается.
Хантер моргает и снова прикрывает глаза, а я делаю шаг к нему.
– Я ждала, – повторяю я. – Верила, что ты придешь. – Еще шаг. – Что обнимешь меня и скажешь, что все будет хорошо. – И еще один. – Мне было страшно и больно. Больно за себя и больно за тебя.
Я останавливаюсь вплотную к Хантеру и смотрю на него сверху вниз.
– За меня? – она распахивает глаза и ловит мой взгляд.
– Да, потому что стая должна поддерживать своего альфу. Они тебя не заслуживают.
– Стая Черной долины совершенно точно заслужила такого альфу, которого я вчера выпустил на свободу. Но заслужил ли я такую стаю?
– Ты, наверное, жалеешь, что вообще связался с такой стаей. Разочарован в них. В нас.
Я ведь тоже часть этой стаи.
– Разочарован? – он как-то зло усмехается. – Я разочарован в себе, Али. Когда Доминик попросил меня взять на себя ответственность за этих вервольфов, я знал, что ни отец, ни Август толком не управляли стаей, и это привело к тому, что авторитет альфы упал ниже некуда. Я не рассчитывал, что меня полюбят с первого взгляда, но то, что они все пойдут против меня, там, в лесу, и на празднике, после всех принесенных клятв – это стало для меня неприятной неожиданностью. Еще более неожиданно и неприятно было то, что я снова утратил контроль над своей яростью. С тех пор, как приехал в Черную долину, я уже дважды его терял за такое короткое время, чего не случалось со мной лет с пятнадцати. Сначала из-за тебя, Али, теперь из-за неподчинения стаи. Это было неправильно. Моя ярость. Мое решение. Я не хочу превращаться в монстра. Так я предаю самого себя и то, во что верю.
Мне так больно от его слов, что не получается сдержать слезы: одна из них катится по щеке. Но Хантер этого не видит, он смотрит в одну точку, где-то на уровне моего запястья.
– Сегодня звонила Сесиль, тоже говорила про твой контроль. Что ты не можешь его сдерживать. Но это не так, Хантер! Ты столько раз останавливался. В бассейне, в своем кабинете, в спальне. Ты тот мужчина, который решил не заниматься сексом до нашей свадьбы. – Нервный смех, снова здравствуй! – И ты будешь говорить о контроле?
– Дело не только в моем контроле. Я не хочу никого ломать силой, а они никогда не примут меня как альфу, – он говорит это с горечью, приоткрывая тайники своей души, и мне сложно все это осознать.
Осознать нашу связь.
Потому что она двухсторонняя.
– А твои студенты сразу приняли тебя как преподавателя? Их не волновал твой возраст? Студентки ни разу не строили тебе глазки?
– Это другое.
