– Мне до недавнего времени было плевать на статус, – ощетиниваюсь я. – До появления Хантера в Черной долине жила в маленькой комнатке и рассчитывала получить профессию, чтобы не выходить замуж, за кого скажут, и чтобы работать, если выгонят из стаи. Я не хотела выходить за альфу. Я вообще не хотела быть чьей-то женой, пока его не встретила.
– В нашу предыдущую встречу ты говорила другое.
– В нашу предыдущую встречу я считала, что между тобой и Хантером что-то есть. В романтическом смысле.
Шарлин замирает с открытым ртом, потрясенно моргает, а потом начинает смеяться. Так заливисто, что образ высокомерной стервы рушится прямо на моих глазах.
– Между нами только дружба и страсть к волчьей истории, – говорит она, отсмеявшись. – Когда мы познакомились, я уже была сильно и бесповоротно влюблена в Доминика. У Хантера не было никаких шансов.
– Но он влюбился в тебя.
– Совершенно точно нет, – качает головой Чарли. – Думаю, он видел во мне свою мать. Она же тоже была человеком и имани. Знаешь, это как перенос чувств на другого…
– Понимаю, о чем ты, – перебиваю ее я. Если честно, хочется облегченно выдохнуть, потому что я действительно понимаю. – Я учусь на психолога.
Чарли улыбается, на этот раз искренне.
– А я много читаю, – она кивает на живот: – Особенно сейчас, когда муж отказывается подпускать меня к моему магазину, заявляя, что не хочет, чтобы его наследник родился в библиотеке.
– Альфы, – я закатываю глаза, а Чарли снова смеется. Потом правда охает и хватается за живот.
Я вмиг оказываюсь рядом.
– Что случилось?
– Толкается волчонок. Сейчас пройдет. Хочешь почувствовать?
Я кладу руки на живот Чарли прежде, чем успеваю раздумать. Удар приходится в ладонь, и он достаточно ощутимый. Это так странно, удивительно и трогательно, что я застываю, впитывая новые для себя ощущения. В Черной долине за время моего существования родились и выросли несколько волчат, но мы, подопечные Сесиль, благодаря ей всегда держались особняком от остальных, поэтому я никогда не прикасалась к беременной волчице. К беременной имани тем более.
Однажды я тоже буду носить нашего с Хантером волчонка. Если, конечно, у нас будут дети, потому что у вервольфов с этим все сложно.
– Так о чем они говорят? – возвращаюсь я к теме Хантера, отнимая ладони.
– О его выходке на вашей помолвке.
Сердце ухает в пятки, а после вспыхивает злость на неугомонных волков, создающих столько сложностей мне и Хантеру.
– Кто-то из стаи пожаловался старейшине?
– Хуже. Кто-то из твоей стаи пожаловался в Волчий Союз.
Вот теперь по моим ощущениям сердце пробило ту самую пятку, заодно пол, и провалилось куда-то в подвал. Потому что Волчий Союз – это союз всех старейшин в мире. Это и суд, и полиция. Они занимаются тем, с чем не справляются старейшины стран.
– Но они обычно не вмешиваются, – выдыхаю я.
– Обычно нет. Только в особых случаях, вроде войн и глобального беспредела, а у нас произошла практически революция. Союз утвердил статус Доминика Экрота, дал добро на смещение прежней власти, но сказал, что будет за нами присматривать. И в первый же год новый альфа пытает целую стаю.
Я взвиваюсь на ноги.
– Он не пытал их!
– Его зов даже в Крайтоне услышали, – с сожалением сообщает Чарли. – Это плохо, Алиша. По словам Доминика, к нам приедет один из верховных старейшин, чтобы разобраться в ситуации.
Мне нехорошо, хотя я даже не беременна: не представляю, как Чарли.
– Когда он приедет?
– Не знаю. В ближайшее время, наверное.
Значит, нам с Хантером нужно успеть наладить контакты со стаей. Все исправить, чтобы этот старейшина из Волчьего Союза не мог ни к чему придраться.
– Мне нужно к Хантеру.
– Тогда найдем их, – соглашается Чарли.
Я помогаю ей подняться, и мы покидаем нашу «переговорную». Мне хочется немедленно бежать к Хантеру, но из-за спутницы приходится медлить. К счастью, потому что бегающая по коридорам невеста альфы – не лучший вариант для идеальной репутации. А сейчас она должна быть безукоризненной!
– Я тебе сначала не понравилась, почему ты решила быть со мной откровенна? – спрашиваю у Чарли, пока мы ползем обратно в зал.
– Моя лучшая подруга убедила меня, что ты не пустышка, какой хотела показаться в нашу встречу.
– Венера?
– Ага.
– Она же твоя помощница.
– Самая лучшая в мире! Но как подруга – еще лучше.
Понимаю. И завидую.
– Почему же передумала она?
– Видимо, поприсутствовала на твоей помолвке. Ви мне все рассказала, и прости, это был мой ночной кошмар, когда Доминик решил объявить меня своей женщиной. Я боялась, что они меня не примут, но все оказалось лучше, чем я думала.
– А меня не приняли свои же, – вздыхаю уныло. – Тебе стало меня жаль.
– Немного, но потом я увидела вас с Хантером, пообщалась с тобой, и могу смело заявить – первое впечатление не всегда правильное.
Да уж. Я, например, Хантера за бандита приняла.
Мы почти пришли, в толпе гостей я замечаю своего альфу. Но Хантер и Доминик не одни: они разговаривают с темноволосым, очень смуглым незнакомцем. И судя по витающему в воздухе напряжению и дрожащей энергии альф, ни один из них совсем не рад встрече.
