Гектор прав - ее стоило защищать и оберегать от внешнего мира. Ее наивность поражала. Стоило мне только взглянуть на этого утырка, как стало ясно - доверять такому нельзя. Эта же не просто доверилась, вляпалась по полной.
Новость про ребенка ощутимо осложнила расклад. Признаться, поначалу даже разозлила. Ведь на такое я не подписывался - растить чужого ребенка.
Мысль о том, чтобы решить проблемы, пока девчонка в отключке, проскакивала. Ровно до момента, как я увидел ее в палате.
Никогда не понимал отморозков, позволяющих себе поднимать руку на женщин. На черта? Унизить самих себя? Утвердиться за счет более слабого существа?
А смысл? Кем после этого можно себя чувствовать? Победителем?
Мне понадобилось какое-то время, чтобы спокойно обдумать новые обстоятельства.
Лаура была беременна. Хотела ли она по-прежнему этого ребенка от такого неблагонадежного избранника? Если да, то…
Я согласился на брак по расчету, решив, что деловой подход будет то, что надо. Гектор заверял, что его дочка достаточно адекватна, чтобы в итоге воспринять все, как надо.
И я поверил другу.
Теперь же выходило, что зря. Очевидно, что характер Лауры был непростым. А мне совершенно не нужны были баталии дома. Для этого мне хватало и бизнеса, где приходилось постоянно быть в тонусе.
Дома же я хотел спокойствия. А учитывая, что с Никасом ситуация до сих пор так и не решилась, еще один фронт мне был вовсе ни к чему.
Вот только я не привык менять свои решения и давать заднюю. Именно поэтому стал просчитывать варианты и пришел к мнению, что, возможно, ребенок, который нарисовался так внезапно, вполне мог помочь мне обеспечить тот уровень комфорта, который я изначально предполагал добится от будущей жены.
И оказался прав.
Это одновременно и упрощало, и осложняло дело. Учитывая состояние Гектора, рассказывать тому про положение дочери не стоило. Не хватало еще второго удара. Поэтому и со свадьбой затягивать было нельзя.
Тем более, что Лаура, судя по всему, станет неплохой матерью - раз уж она, даже не родив, защищает ребенка. А ее благодарность… Что ж, это будет неплохим рычагом для того, чтобы дома был мир и покой. Такая основа для брака куда надежнее, чем просто договор, подписанный обеими сторонами.
Я неплохо разбирался в людях, так что мог с уверенностью сказать - теперь дочь Замани не станет вставлять мне палки в колеса, а действительно будет послушной и порядочной женой.
В обмен на достойную жизнь для своего малыша.
Царапало ли меня, что он будет не родным? Возможно. Но я давно в бизнесе и привык, что идеальных решений не бывает. Нельзя получить все и сразу. А так… У меня будет жена, а у Никаса - мать. Рано или поздно сын смирится и примет девушку. Тем более, что на стоянке ей как-то удалось найти к нему подход. Значит, справится и в этот раз. Ведь мотивация у нее будет очень и очень весомая.
Дни в больнице тянулись медленно. Вроде бы со мной было все уже в порядке, но врачи все-таки убедили остаться еще на пару дней, чтобы точно проверить, что с ребенком все хорошо.
Антоний больше не навещал меня. И не сказать, что я была расстроена этим фактом. Зато мне вернули мои вещи, в том числе и мобильный.
Конечно же, я позвонила отцу. Наш разговор вышел скомканным и каким-то ненастоящим будто. Я ждала, что папа будет ругаться, напоминать, что он меня предупреждал. Но вместо этого я слушала усталый голос родителя, отвечала на вопросы о самочувствии, спрашивала его о том же.
И все.
Конечно, он спросил, как все произошло, но я, помня про его сердце, отвечала в общих чертах и, естественно, ни про какого Василича не стала рассказывать. Ни к чему ему эти подробности. И перед тем как попрощаться, он напомнил мне про брачный договор, который я должна подписать.
- Конечно, пап, - ответила я. - Хоть завтра.
- Лучше когда, наконец, сможешь меня навестить.
- Договорились…
У меня осталось странное чувство незавершенности после нашей беседы. Я всегда знала отца энергичным и бодрым мужчиной с активной жизненной позицией. Сейчас же он казался мне уставшим и измученным. Но на все осторожные вопросы ловко переключался на другую тему. В итоге пришлось отступить.
Впрочем, наверняка он не хотел, чтобы я его видела в минуты слабости. В этом был весь он. Ведь даже когда мамы не стало, отец держался молодцом. Лишь изредка я заставала его в особом настроении, когда он сидел у себя в кабинете, пил и долго-долго смотрел на мамин портрет.
Еще одним минусом долгого пребывания в больнице было то, что заняться мне откровенно было нечем. И поэтому мысли про того же Алексея ходили по кругу.
Я все пыталась понять, когда же свернула не туда, когда упустила момент и доверилась не тому человеку.
Почему? Потому что теперь я носила под сердце ребенка и должна была нести ответственность еще и за него. Так что больше вот так облажаться я не имела права.
Довериться тому же Адамиди - тоже. Возможно, он действительно такой порядочный, как убеждал меня отец. Но возможно и нет. Обжегшись на молоке, дуть будешь и на воду. Тем более учитывая, что за условия поставил мне жених.
