Катя всё вспомнила. Харрой. Кошачий храм. Арика сказала, что проклятье Данира снято на большую часть. Ведь немного осталось! Две пятых, мизер. Потом парфюмерная лавка и духи, маскирующие запахи. То есть и Данира и других волков можно сбить с толку всего лишь духами, вот этим стеклянным кубиком у неё под плащом. Катя сунула руку под плащ, нашла кубик — на месте.
Она переместилась ближе в Миху, потрясла его за плечи.
— Мих! Мих, проснись!
Он промычал что-то и вцепился обеими руками в тунику Гетальды. Но мычит — значит, пробуждение возможно…
— Мих! Мих… — она теребила его, терла уши.
Он не просыпался. И с Гетальдой была та же история.
— Да не трогай их, — буркнула волчица, — они ещё долго будут спать. А ты почему не спишь?
— А должна?..
— Все поначалу спят. Кури охмуряют чем-то. Это не опасно. Зачем им нас травить? У меня только нюх надолго пропадал. А у тебя пропал?
— Не знаю.
— Фу. Да прогони ты кошку мерзкую от мальчика, — сморщилась волчица и поудобнее устроилась на своём одеяле.
— Не беспокойся об этом, — мирно сказала Катя, хотя хотелось ответить резче. — Объясни лучше, где мы и что происходит?
— Ну, мальчик тебе спасибо не скажет! Фу. А вообще, что тут непонятного?
— Я чужеземка. Мне всё непонятно. Почему мы в этой клетке?
Именно клетка. Снаружи чем-то прикрытая. Сверху в покрытии дыра, пропускающая свет. И в целом это всё было… В общем, слова, способные описать данную ситуацию, в достаточном количестве имелись в родном русском, но Катя совершенно не умела их употреблять.
Ах да. Грохун зелёный! Мягко, но сойдёт.
— Зачем мы здесь? — повторила Катя.
— Ну как зачем, — дёрнулась волчица. — Нас отловили. Чтобы продать. Они охотятся на двуликих, порталами ходят и ловят. За нас хорошо платят. Вот и всё. А что ты за чужеземка, где росла?
— Очень далеко. Я и не двуликая вовсе, — зачем-то сообщила она.
— Ну, значит дешевле будешь, — раздражённо повела плечом волчица. — Кто уже имеет оборотня, купит ему в пару. Хоть и не двуликая, но лучше человечки.
Волчица, выходит, не поняла, что Катя и есть человечка.
— Тебя где поймали? — волчица в упор посмотрела на Катю.
— В Харрое.
— О, это далеко. Мы сейчас в Кумруте вроде. Я слышала, они говорили. Тут теплее, можно спать по ночам.
— Но это Веллекален?
— Нет конечно. Ты глупая совсем? Они в Веллекален наскоком, и со всех ног оттуда! Со всей мощи портала, точнее. Не знаешь, что наши делают с кури? Да убивают сразу, даже до суда не доходит. Вот за это вот!
— Кури — это кто вообще?
— Разбойники. Что б они все… В каких это иноземьях про кури не слышали?
— Я не слышала. То есть мы им случайно попались?
— Ну конечно. Кого получилось схватить. А ты решила, что за тобой, драгоценной, охотились? — она коротко рассмеялась. — А мальчик — твой?
— Да, он мой. А что делать будем?
— Ты ещё и чокнутая? — удивилась волчица. — Что тут можно сделать? Да убери же эту кошку от мальчика! — завопила вдруг она и прыгнула, схватилась за Миха, чтобы оттащить, но Катя изо всех сил двинула её по физиономии.
Девушка упала. Катя, вообще говоря, не умела драться. И теперь ударила как-то не задумываясь, случайно — само получилось.
— Не трогай, — сказала она и уложила Миха удобнее, снова используя Гетальду вместо подушки. — Ты чего психованная такая?
Её собственная паника уже поселилась в душе, но пока сидела тихо, не возникала. А ведь и правда, что делать-то что?!
Волчица опять забилась в свой угол и тихо заплакала, уронив голову на колени.
Турей когда-то упоминала про рабство. И про то, что в Веллекалене его нет, а в соседних государствах — есть. Эта информация благополучно утонула под более насущной, потому что Кате и голову прийти не могло, что её это непосредственно коснётся. И вот, коснулось.
Никто и никогда не рассказывал ей об этом — что какие-то кури совершают короткие налёты в Веллекален, чтобы похищать оборотней! Для кого-то двуликие — экзотические зверушки, знаете ли!
Кто-то откинул закрывающий клетку полог и открыл железную дверь, которая при этом противно скрипнула.
Человек. Кури? Он не зашёл, а заглянул, встав ногой на настил пола и просунув в клетку голову и плечи. Волчица сразу отползла подальше в угол. Кури глянул на неё мельком и удивлённо уставился на Катю.
— Ты. Почему не спишь? — голос у него был хриплый, прокуренный.
— Мой муж заплатит за нас, — сказала Катя громко. — Хорошо заплатит! Золотом! С кем мне поговорить? Скажи там!
Кури засмеялся, кинул на середину клетки корзинку — умело кинул, она встала на дно, не опрокинувшись, — и захлопнул дверь. Тут же волчица сорвалась с места, схватила корзинку и вернулась на своё место. Катя только проследила на ней взглядом.
— Ты хочешь хлеба, чокнутая? — спросила волчица некоторое время спустя.
— Нет. Ешь на здоровье.
Никакой еды Катя действительно не хотела.
— На, попей, — девушка протянула керамическую флягу. — Надо пить. Всё равно ведь ты спала от их отравы. Тебе, видно, мало досталось. Пей, только половину мне оставь.
Флягу Катя взяла и выпила немного. Вода была вкусной и свежей — ну хоть это.
