— Не любишь кошек, понимаю, — кивнула Катя. — Ладно тебе. Это же ребёнок, малышка. Ничего тебе не сделала. Всё, двигаем домой, нечего время терять!
Ага, домой — это в логово волка. Самое место для котят.
Собаки не любят кошек. Волки — те же собаки, во всяком случае их родственники, и тоже не любят кошек. Данир — волк и не любит кошек. Но не разозлится же он из-за маленького и раненого котёнка? Да быть не может. Не стал бы он обижать маленьких.
Идти теперь пришлось вверх, хоть и не слишком крутой был подъем, но Катя порядком выдохлась. Котёнок периодически принимался скулить, тихонько и очень жалобно. Сначала Катя пыталась его гладить и утешать, потом решила, что лучше скорее добраться до хижины, заглядывала в корзину и говорила какую-нибудь ласковую чушь, больше подбадривая этим себя.
Может, и дело-то все в том, что зверёк голодный? Молоко решит проблему, а царапины для кошек — ерунда, у них ведь девять жизней…
Турей при виде Кати всплеснула руками.
— Где вас носило, айя Катерина? С ума меня сведёте! А на кого вы похожи, Великая Мать?!
Разглядела волков, которые постепенно появлялись из кустов — всю стаю, замолчала и всплеснула руками.
— Поможешь? — Катя поставила перед ней корзину. — Я пойду поищу зеленку.
Турей заглянула в корзину и так и села… на чурбак у порога.
— Откуда это, айя Катерина?!
Катя уже наливала и подогревала молоко, благо печка топилась — Турей даром времени не теряла. Положила звереныша на порог и сунула блюдечко ему под нос. Тот стал жадно лакать. Вот и хорошо.
— Я отобрала его у купцов и вдобавок их ограбила и напугала…
— Что? Каких ещё купцов?! — изумилась Турей.
— Точнее, это не он это она. Кошечка. Или скажи, это что за зверь?
— Да кошка и есть. Горная кошка. Кумат.
— Что ты сказала? — не расслышала Катя, она рылась в узелке с косметикой Юланы в поисках чего-нибудь для обработки ран.
О, неужели! В руку попал маленький флакончик размером почти с помаду. Заживляющий порошок с антибиотиком! Подойдёт.
— Я сказала, айя Катерина, что это кумат. Горный котёнок, трехмесячный вроде бы, — Турей уже перестала изумляться и осматривала зверька, который успел вылакать молоко. — Ой, а это что же? — она подцепила пальцем цепочку с подвеской. — Ой, айя. Не нравится мне это. Вы чего это? — она с интересом наблюдала, как Катя присела на порожек, взяла котенка на колени и густо присыпала ранки порошком.
— Лекарство, хорошее. С моей родины. Видела украшение, да? Значит, домашний кот? Эти… куматы ведь не только дикие бывают? Может, хозяева её ищут? — Катя вернула кошечку в корзину.
— Домашний… кто знает? Они-то куматы, да, горные коты. Но когда они простые, не двуликие, то их просто котами зовут, чтобы не путать. Куматами — двуликих, скорее бывших двуликих, которые теперь больше в человечьем лике. Двуликих котов, говорят, много меньше осталось, чем двуликих волков. И вообще в Веллекатене котов в дома не приваживают, в других местах разве что. А ну-ка я амулетом посмотрю, лекарским, а то что-то мне странно это.
Женщина вытащила из-за воротника шнурок, на котором болталось несколько подвесок, сняла одну и принялась медленно водить над котёнком.
— Амулет для другого, конечно, но клеймо им найти можно, — пояснила она. — Под шестью ведь не сразу заметишь клеймо, можно и пропустить. Но что-то не находится, — она ещё поводила амулетом. — Да, нет клейма. Вот и хорошо. Камень с души. Просто котёнок. Отлежится, отъестся, лучше я его в деревню заберу, а то зачем он тут вам? Ох, айя Катерина, — она махнула рукой и засмеялась. — Вот на что хотите поспорю, придет айт Данир и скажет: да что же это такое, все три дня от котов покоя нет!
А Катя подумала — клеймо Данир искал на теле Гетальды, девушки из расщелины. Не нашёл. Речь о таком же клейме?
— Клеймо… двуличности?
Турей кивнула.
— И что же. Их ставят маленьким детям?
— Конечно. Маленьким и ставят.
— И не больно?.. — у Кати на слово «клеймо» была стойкая ассоциация: жаровня с углями и железные щипцы.
— Больно, — согласилась Турей. — Но взрослые боль забирают, так что ребенку не больно. Чаще отец, но может и мать, и взрослые братья и сестры, и дед с бабкой. Чтобы ребёнка мучить, такого не позволяется, конечно.
— Его… выжигают? — не могла поверить Катя.
— Магией.
— А волкам?
— Волкам — нет. Король приказал клеймить только куматов.
— Король… Веллекалена?
— Король Санданы, айя, его величество Дайред. В Веллекатене — князь. Его милость князь Румир Саверин, родной дядя вашего мужа.
— Ну да, понятно, — Катя прислонилась плечом к дверному косяку. — Ты говорила. Это я плохо слушала. Вот что, Турей, объясни-ка мне, что это все было… — и она поведала все подробности своей прогулки.
Турей слушала, только головой качала и иногда всплёскивала руками.
— Ах, айя, откуда же вы взялись такая неразумная? — сказала она, когда Катя закончила. — Совсем ничего не знаете. Разве так бывает? До дороги добрались. Это далеко! Зачем было уходить так далеко, раз ничего не смыслите в здешних делах?
